Может ли второй язык изменить моральный выбор

Одна и та же дилемма может звучать по-гречески или по-английски: допустимо ли причинить вред одному человеку, если это спасёт многих? Гипотеза «эффекта иностранного языка» предполагает, что на втором языке эмоциональный отклик слабее, поэтому человек чаще выбирает решение с максимальной общей пользой. Но два новых исследования показывают: язык не действует как переключатель моральных принципов.

Важнее может быть то, насколько моральные нормы связаны с представлением человека о себе. Для одного участника честность и отказ от причинения вреда входят в образ собственного «я». Для другого эти нормы могут быть важны, но не занимать столь заметное место в самоописании. Один и тот же язык в таких случаях не обязан приводить к одному и тому же выбору.

Что проверяли в греко-английском исследовании

Ирини Мавру, Ставрула Мавру и Андреас Кириаку провели пререгистрированное исследование с участием 106 греко-английских билингвов. 54 человека выполняли задания на греческом, первом языке, а 52 на английском, втором. Участники оценивали четыре моральные дилеммы: две о жертвенном причинении вреда и две о честности и межличностном доверии.

В жертвенных сценариях нужно было решить, допустимо ли убить одного человека ради спасения многих. В дилеммах о честности участники оценивали, стали бы они лгать в резюме ради получения работы или рассказали бы партнёру об измене. После каждого сценария они отвечали «да» или «нет» на вопрос о готовности совершить действие и оценивали силу эмоциональной реакции по семибалльной шкале.

Исследователи отдельно измеряли два компонента моральной идентичности с помощью 20 утверждений по шестибалльной шкале. Показатель moral self отражал, насколько человеку важно считать себя моральным. Moral integrity описывал стремление согласовывать намерения и поступки с моральными принципами. Это не одно и то же: самоописание может быть выражено сильнее, чем готовность действовать в соответствии с ним.

Авторы применили смешанные регрессионные модели, независимые t-тесты, частотный и байесовский анализы, а также многоуровневое медиционное моделирование. Статья опубликована в журнале Bilingualism: Language and Cognition, прошла рецензирование и доступна полностью на Cambridge Core: DOI 10.1017/S136672892610159X. Дата публикации онлайн: 7 августа 2026 года.

Язык изменил самоописание, но не решение

Главный результат оказался слабее популярной версии гипотезы. В смешанных моделях язык не дал статистически значимого прямого эффекта на моральные решения. Отдельные анализы каждой дилеммы привели к тому же выводу. В формулировке авторов: «Условие языка не оказало статистически значимого прямого эффекта на моральные решения».

Различие обнаружилось в другом показателе. Среднее значение moral self составило 5,218 в греческом условии и 4,950 в английском. Размер эффекта был средним: Cohen’s d = 0,470. После учёта возраста различие сохранилось.

Для moral integrity надёжного различия не обнаружили: средние значения составили 3,820 и 3,728, p = 0,212. Значит, греческий язык в этой выборке был связан с более заметным самоописанием «я моральный человек», но исследование не показало, что английский ослабляет стремление действовать в соответствии с моральными принципами.

Это различие важно не смешивать с причинным объяснением. Авторы предполагают, что первый язык теснее связан с детством, семьёй и ранним усвоением социальных норм. Однако семейную языковую историю, религиозность и конкретные обстоятельства формирования ценностей не измеряли. Поэтому нельзя утверждать, что именно греческие слова активировали моральность. Исследование показывает различие между языковыми условиями, но не устанавливает его механизм.

Моральная идентичность оказалась связана с выбором сильнее

В моделях моральных решений оба показателя идентичности были связаны с меньшей вероятностью одобрить описанное вредное или нечестное действие. Для moral self коэффициент составил B = −0,462, p = 0,018. Для moral integrity связь была сильнее: B = −0,544, p < 0,001.

Это не означает, что моральная идентичность полностью объясняет поведение. Участники отвечали на гипотетические сценарии, а не принимали решения в реальных отношениях или на работе. Кроме того, коэффициенты показывают статистическую связь, а не доказанную причинность. Но в пределах данного эксперимента индивидуальные различия оказались информативнее простого противопоставления первого и второго языка.

Эмоциональные оценки также не поддержали простую схему «на втором языке человек чувствует меньше». В среднем участники чаще сообщали о более сильных эмоциях в английском условии. В жертвенных дилеммах, напротив, эмоциональная интенсивность была выше в греческом. Эти различия не приводили к систематически другим ответам.

Медиционный анализ дал небольшой и статистически ненадёжный косвенный эффект: ACME = −0,016, 95%-ный доверительный интервал от −0,039 до 0,002, p = 0,070. Иными словами, измеренная эмоциональная интенсивность не объяснила связь между языком и моральным выбором.

Что показало исследование китайско-английских билингвов

Сходную проверку провели Ирини Мавру, Андреа Ревес, Андреас Кириаку и Синь Жун. В исследовании участвовали 90 китайско-английских билингвов, живших в Великобритании. Средний возраст начала изучения английского составлял 7,84 года, а средняя продолжительность жизни в англоязычной среде во время сбора данных была около 12 месяцев.

Участники оценивали пять моральных дилемм и проходили задания на уровень английского, эмоциональный интеллект и исполнительные функции. Исследователи проверяли обновление информации в рабочей памяти, торможение и переключение между правилами. Такой дизайн позволял сравнить не только язык задания, но и языковую биографию, когнитивные способности и эмоциональные особенности.

Смешанные модели не обнаружили эффекта иностранного языка. Языковые показатели и эмоциональный интеллект не дали значимого предсказания моральных суждений. Зато способность обновлять информацию в рабочей памяти была связана с более частым выбором деонтологического варианта, то есть с отказом от описанного действия, независимо от языка. Лучший тормозящий контроль был связан с таким выбором только у участников, отвечавших на первом языке.

Авторы пишут, что результат «ставит под вопрос устойчивость» эффекта иностранного языка. Это не доказывает невозможность эффекта. Китайско-английская выборка состояла из билингвов с конкретной языковой биографией, а греко-английские участники жили в среде, где английский широко используется в образовании и повседневной жизни. Поэтому обе работы проверяют не абстрактную пару «родной язык против чужого», а конкретные сочетания языка, возраста обучения, погружения и уровня владения.

Сравнительная статья опубликована в Studies in Second Language Acquisition, прошла рецензирование и доступна полностью на Cambridge Core: DOI 10.1017/S0272263125101484. Онлайн-публикация состоялась 7 января 2026 года, статья вошла в том 48, выпуск 2.

Почему вывод нельзя расширять без оговорок

У греко-английского исследования есть сильные стороны: пререгистрация, открытый полный текст, сочетание частотного и байесовского анализа, проверка результатов в подгруппе из 90 участников и отдельное моделирование всех четырёх дилемм.

Но дизайн не был внутриличностным. Каждый участник выполнял задание только на одном языке, поэтому сравнивались две группы, а не один и тот же человек в двух условиях. Группы заметно различались по возрасту: средний возраст составлял 33,57 года в греческом условии и 24,42 года в английском. Авторы провели дополнительные проверки и не нашли надёжной связи возраста с моральными решениями, однако такое различие остаётся ограничением.

Английское условие также не было полным погружением во второй язык: административные материалы, включая согласие и общие инструкции, давались на греческом. Кроме того, подшкала moral self имела сравнительно невысокую внутреннюю согласованность: α = 0,660 в греческой версии и α = 0,656 в английской.

Ограничены и сами сценарии. В каждой категории было только по две дилеммы, а жертвенные ситуации и ситуации честности различались сразу по нескольким параметрам: вероятности события, эмоциональному возбуждению, личной вовлечённости и силе конфликта. Авторы прямо отмечают, что это практическое разделение, а не теоретически чистая дихотомия.

Наконец, ответы «да» и «нет» на гипотетические вопросы не равны реальному поведению. Поэтому результаты нельзя превращать в совет принимать важные решения на одном языке или другом. Они говорят о том, как участники отвечали в конкретных экспериментальных условиях.

Что остаётся от эффекта иностранного языка

Два исследования не показывают, что язык вообще не имеет значения. В греко-английской выборке он был связан с показателем морального самоописания и с особенностями эмоциональных оценок. Но надёжного общего сдвига моральных решений не обнаружили. В китайско-английской работе языковые показатели также не объясняли выбор, тогда как отдельные исполнительные функции были с ним связаны.

Самый аккуратный вывод звучит так: второй язык может менять доступность некоторых способов описать себя и то, какие эмоции человек отмечает в анкете. Но в этих двух исследованиях он не оказался самостоятельной причиной более холодного, рационального или утилитарного выбора. Моральная идентичность связана с решениями, однако и этот результат следует понимать как статистическую связь в ограниченных выборках, а не как универсальный закон.

Для оценки подобных эффектов важно проверять не только формулировку дилеммы, но и языковую биографию участников, уровень владения языком, эмоциональную связь с ним, устройство моральной идентичности и когнитивные ресурсы. Такой подход полезен и в других областях науки, где один заметный показатель легко принять за всю систему. Похожую проблему разбирает статья о том, почему формальная проверка не гарантирует полной защиты от ошибок: надёжность отдельной процедуры не равна надёжности общего вывода.

Точные условия, при которых второй язык действительно меняет моральный выбор, остаются открытым вопросом. Для ответа нужны более крупные внутриличностные исследования, где один и тот же билингв проходит сопоставимые задания на обоих языках, а эмоциональная связь, уровень погружения и моральная идентичность измеряются напрямую.

Источники

1. Mavrou, I., Mavrou, S., & Kyriakou, A. (2026). Moral identity and language jointly influence how bilinguals feel and decide. Bilingualism: Language and Cognition. https://doi.org/10.1017/S136672892610159X
2. Mavrou, I., Revesz, A., Kyriakou, A., & Rong, X. (2026). Cognition and emotion in moral decision-making: The role of working memory, emotional intelligence, and language factors in bilinguals’ moral judgments and emotions. Studies in Second Language Acquisition, 48(2), 424–449. https://doi.org/10.1017/S0272263125101484
3. Mavrou, I., Mavrou, S., & Kyriakou, A. Speaking in a second language may shift your moral compass, but it can’t overpower it. The Conversation. https://theconversation.com/speaking-in-a-second-language-may-shift-your-moral-compass-but-it-cant-overpower-it-294614

Фото: libellule789 / Pixabay