Почему мозг может удерживать внимание на утрате: что нейровизуализация говорит о затяжном горе

В одной лабораторной задаче люди, переживавшие утрату, медленнее реагировали на слова, связанные с умершим близким, чем на слова о живом человеке, к которому были привязаны. Такое замедление похоже на момент, когда значимый стимул перехватывает внимание. Но оно не превращает снимок мозга в тест на расстройство. Между групповой разницей и диагнозом остаётся несколько проверок.

Расстройство продолжительного горя, которое в более ранних работах часто называли осложнённым горем, означает стойкое и тяжёлое переживание утраты, мешающее повседневной жизни и адаптации. Обычное горе тоже бывает мучительным и длительным, поэтому отдельная реакция на фотографию или слово сама по себе ничего не решает. Для клинической оценки важны длительность симптомов, их сочетание и влияние на функционирование.

Что именно пытаются увидеть на снимках

Нейровизуализация не показывает «центр горя». Она фиксирует активность или согласованные изменения сигналов в разных областях мозга во время конкретной задачи либо в состоянии покоя. Затем исследователи проверяют, связаны ли эти показатели с тоской, навязчивыми мыслями, выраженностью симптомов или их изменением со временем.

В журналистском пересказе обзора, опубликованного в Trends in Neurosciences, сообщается, что при расстройстве продолжительного горя сильнее и в большем числе случаев вовлекаются контуры, связанные с вознаграждением, мотивацией, памятью и эмоциональной регуляцией. В частности, пересказ связывает реакцию прилежащего ядра на слова и изображения, напоминающие об утрате, с тоской по умершему. Однако полный текст самого обзора по DOI 10.1016/j.tins.2026.01.001 в доступном корпусе не проверен. Поэтому его поисковую стратегию, критерии отбора работ и способ обобщения результатов нельзя оценить независимо. Эти сведения следует считать данными журналистского пересказа, а не проверенным описанием методики обзора.

Идея о том, что система вознаграждения «застревает» на умершем, может быть полезной метафорой для обсуждения мотивации и внимания. Но буквального переключателя горя в мозге не обнаружено. Прилежащее ядро, миндалина, гиппокамп и лобные области участвуют во множестве процессов, а их сигнал зависит от задачи, времени после утраты, лекарств и состояния участника.

Продольное исследование миндалины: возможный, но пока не готовый биомаркер

Gang Chen и коллеги провели пилотное продольное исследование 35 взрослых, потерявших близкого в течение предыдущего года, и 21 здорового участника контрольной группы. Участники прошли функциональную МРТ в состоянии покоя. Этот метод не измеряет тоску напрямую и не показывает работу дофаминовой системы. Он оценивает, насколько согласованно меняются сигналы, зависящие от уровня кислорода в крови, в разных областях мозга.

У переживавших утрату была выше функциональная связанность миндалины с медиальными височными областями, прекунеусом и таламусом. Некоторые показатели были связаны с выраженностью симптомов в начале исследования. Кроме того, исходная связанность миндалины с областями лобной коры, участвующими в исполнительном контроле, и с сетью значимости коррелировала с ухудшением показателей горя за последующие 26 недель.

Авторы не назвали этот результат диагностическим тестом. В заключении они написали: «Показатели работы мозговых сетей, связанных с миндалиной, могут иметь потенциал биомаркеров осложнённого горя». Формулировка важна: речь идёт о возможности, которую ещё нужно проверять, а не о готовом инструменте клинической практики.

Ограничения здесь существенны. В продольный анализ вошли 32 человека, выборка состояла преимущественно из пожилых участников, а примерно половина переживавших утрату соответствовала критериям текущего психического расстройства. Часть участников принимала антидепрессанты или бензодиазепины. Исследование было небольшим и само называло результаты предварительными. Авторы также предупредили о возможном завышении числа ложноположительных результатов при используемой коррекции кластеров в функциональной МРТ и рекомендовали более строгие статистические методы.

Даже если исходная связанность действительно связана с последующей динамикой симптомов, это ещё не означает, что по ней можно надёжно предсказать судьбу конкретного человека. Для такого вывода нужны независимые выборки, заранее заданный алгоритм, оценка чувствительности и специфичности, а также сравнение с обычной клинической оценкой.

Внимание к умершему: отдельная сеть или общий процесс привязанности

В другой работе Noam Schneck и коллеги изучали 25 человек, потерявших родственника первой степени или партнёра за 3–14 месяцев до эксперимента. Девятнадцать участников пережили смерть близкого в результате самоубийства, мужчин было двое. Во время функциональной МРТ участники выполняли эмоциональную задачу Струпа. Им нужно было назвать цвет букв, не отвлекаясь на смысл слов, связанных с умершим или живым близким.

Реакции на слова об умершем были в среднем медленнее. Смещение внимания было связано с общей тяжестью осложнённого горя и навязчивым мышлением, но не отдельно с тоской, эмоциональной болью или непринятием утраты. Иными словами, эксперимент указывает на трудность отвлечения от напоминаний об умершем, а не измеряет горе целиком.

Нейровизуализационный результат оказался не таким простым, как могла бы подсказать идея «сети умершего». Исследователи не нашли значимых различий между нейронными коррелятами внимания к умершему и к живому близкому. В обоих случаях активность связывалась, среди прочего, с веретенообразной извилиной, височно-теменным соединением и задней поясной корой. Это больше похоже на общий процесс обработки значимых отношений, который при утрате получает особую направленность, чем на отдельный мозговой контур расстройства.

Но переносить этот результат на всех переживающих утрату нельзя. Исследование было маленьким, его участники были набраны в рамках более широкого проекта о переживании самоубийства, а контрольного человека, не являющегося объектом привязанности, не было. Лабораторная реакция на слова также не равна поведению в повседневной жизни.

Почему снимок не устанавливает диагноз

Сканирование фиксирует сигнал в конкретных условиях и в конкретный момент. Горе меняется со временем, а реакция на стимул зависит от истории отношений, обстоятельств смерти, поддержки, возраста, депрессивных и тревожных симптомов, лекарств и культурного контекста. Один и тот же групповой эффект может быть связан не только с расстройством продолжительного горя.

Есть и методологическая граница. Функциональная связанность означает статистическую согласованность сигналов, а не прямую связь между областями и не причинный механизм. Корреляция с симптомами не доказывает, что обнаруженная особенность вызывает горе. Она может быть его следствием, отражать сопутствующее состояние или возникать из-за особенностей выборки.

Поэтому нейровизуализация сегодня полезнее для проверки гипотез. Она помогает спросить, как связаны память об утрате, внимание, мотивация, эмоциональная регуляция и контроль мыслей. Но клинический диагноз нельзя вывести из яркой области на снимке. Для сравнения разных типов нейровизуализационных данных можно обратиться к материалу о снимке мозга и предсказании ответа на антидепрессант.

Убедительный диагностический маркер должен воспроизводиться в разных центрах и независимых группах, отличать расстройство от обычного горя и близких состояний, а также давать врачу информацию сверх той, которую уже дают беседа, наблюдение и клинические шкалы. Рассмотренные работы до этого уровня не дошли. Их практический смысл скромнее, но важен: они уточняют, какие процессы стоит проверять дальше, не подменяя ими оценку конкретного человека.

Источники

1. Chen G., Ward B. D., Claesges S. A., Li S.-J., Goveas J. S. Amygdala functional connectivity features in grief: A pilot longitudinal study. The American Journal of Geriatric Psychiatry. 2020; 28(10): 1089–1101. DOI: 10.1016/j.jagp.2020.02.014. Полный текст в PubMed Central.
2. Schneck N., Tu T., Michel C. A., Bonanno G. A., Sajda P., Mann J. J. Attentional Bias to Reminders of the Deceased as Compared With a Living Attachment in Grieving. Biological Psychiatry: Cognitive Neuroscience and Neuroimaging. 2018; 3(2): 107–115. DOI: 10.1016/j.bpsc.2017.08.003. Полный текст в PubMed Central.
3. Обзор о нейробиологии расстройства продолжительного горя. Trends in Neurosciences. DOI: 10.1016/j.tins.2026.01.001. Полный текст научной статьи и полный список авторов в доступном корпусе не проверены. Журналистский пересказ: New Scientist, 18 февраля 2026 года.

Фото: RDNE Stock project / Pexels