Почему официальное признание языка не гарантирует принятия его носителей

В исследовании валлийских семей, живущих в Кардиффе, описан эпизод в кафе: незнакомец упрекнул одну из участниц за разговор на валлийском. Этот случай не показывает, как часто носители языка сталкиваются с неприязнью. Но он ясно отделяет одно от другого: право говорить на языке не всегда означает ощущение, что в обычном общественном месте это можно делать без осуждения.

У валлийского есть официальный статус, а сам язык заметен в школах, государственных услугах, СМИ и культурной жизни. Шведский в Финляндии признан одним из двух национальных языков. Однако закон не отменяет повседневных представлений о том, кому «подходит» говорить на языке меньшинства, где это уместно и кого считают его настоящим носителем.

Что показывают исследования в Уэльсе

В диссертации Рашель Ли, защищённой в Университете Йорка в 2016 году, изучались подростки из двух средних школ Кардиффа: валлийскоязычной и англоязычной. Ли использовала пять взаимодополняющих методов: анкету об отношении к языку и его использовании, тест «ложного обличья» (matched-guise), тест неявных ассоциаций, интервью с педагогами и представителями общественных организаций, а также фокус-группы с учениками. Поэтому отношение к валлийскому оценивали не одним вопросом анкеты.

Данные анкеты и теста неявных ассоциаций показали: учащиеся валлийскоязычной школы в среднем относились к валлийскому благоприятнее, чем ученики англоязычной школы. Различие сохранялось и после учёта первого языка, языка родителей и языка дома. Это согласуется с предположением, что школа формирует не только языковые навыки, но и отношение к языку.

Положительная оценка, однако, не всегда превращалась в уверенное использование. В диссертации описаны признаки языковой неуверенности, из-за которой молодые люди могли не говорить по-валлийски вне класса. Школа способна поддерживать язык, но за её пределами всё равно может не хватать практики или уверенности. Исследование охватывало две школы одного города, поэтому его результаты нельзя без дополнительной проверки переносить на весь Уэльс.

Кто считается «настоящим» говорящим

Есть и другой вопрос: не только где звучит язык, но и кому окружающие признают право на него. В главе Шарлотты Селлек рассматриваются две контрастные средние школы на юго-западе Уэльса. В англоязычной школе, которой посвящена глава, лишь 12% учащихся сообщили, что валлийский является для них первым языком или что они владеют им на сопоставимом уровне. Около 88% автор относит к новым или изучающим язык говорящим.

Селлек изучает, как подростки определяют, что значит быть валлийцем или англичанином, и как обосновывают свою принадлежность к языку и сообществу. На странице издателя доступна аннотация, но полный текст закрыт подпиской. Поэтому этот источник помогает обозначить проблему легитимности новых говорящих, однако не позволяет пересказывать подробные наблюдения или судить о распространённости подобных иерархий.

Практический вывод здесь достаточно конкретен: обучение может расширить круг людей, способных пользоваться языком, но социальное принятие зависит и от того, признают ли их говорящими. Если язык связывают только с семейным происхождением или определённым уровнем владения, новые пользователи могут чувствовать себя чужими даже в учреждениях, где этот язык официально поддерживают.

Видимость должна сопровождаться возможностью говорить

В авторском материале для The Conversation исследовательница Кайса Панкакоски сопоставляет рассказы валлийских семей с отдельными свидетельствами шведоязычных жителей Финляндии. Старшее поколение, согласно этим рассказам, вспоминало более открытую враждебность, тогда как дети участников сталкивались с ней реже. Панкакоски связывает это с большей видимостью языков и более широкими возможностями пользоваться ими вне дома.

Финский материал в этой публикации основан на рассказах и интервью, но доступный текст не сообщает размер выборки, способ отбора собеседников и процедуру анализа. Поэтому это нельзя считать сопоставимым исследованием двух стран или доказательством общего снижения предубеждений. Материал лишь показывает, что официальный статус и повседневное принятие могут расходиться.

Для валлийского есть более предметная опора. Диссертация Ли связывает школьную среду с более благоприятными установками, а интервью Панкакоски описывают более широкое присутствие языка в публичной жизни. Вместе эти материалы позволяют осторожно предположить: регулярный контакт с языком, его носителями и новыми говорящими может сделать его менее необычным в повседневной обстановке. Но представленные исследования не доказывают, что один конкретный элемент языковой политики сам по себе снижает предубеждения.

Ещё одно предостережение связано с измерением отношения. В статье 2024 года Флориан Брайт, Марко Тамбурелли, Янто Гриффид и Лиссандер Браска описывают цифровой инструмент для исследований языковых установок и на примерах трёх европейских сообществ показывают, что оценки зависят от метода. Авторы предлагают использовать несколько взаимодополняющих измерений, а не полагаться на один тест. Это методологическая статья, а не проверка конкретной программы языковой политики, но она объясняет, почему вопрос «нравится ли вам этот язык?» даёт слишком узкую картину.

Что может превратить статус в повседневное принятие

Из рассмотренных материалов складывается не универсальная формула, а набор условий, которые стоит проверять вместе. Язык должен присутствовать не только в документах, но и в школе, услугах, медиа и культурной жизни. У людей должны быть реальные поводы пользоваться им за пределами урока. Новым говорящим нужно пространство, где их владение языком не обесценивают из-за происхождения или несовершенной беглости. Результат полезно оценивать несколькими способами: заявленное отношение, неявные оценки, уверенность и фактическое использование отвечают на разные вопросы.

Это редакционный вывод из ограниченного набора источников, а не установленный причинный закон. По Уэльсу доступны диссертация с описанием методов и академическая глава, известная здесь главным образом по аннотации. По Финляндии в рассмотренной подборке есть авторская публикация с рассказами, но нет сопоставимого первичного исследования. Поэтому уверенно говорить можно о механизмах, заслуживающих внимания, но не о том, насколько широко они действуют в обеих странах.

Для языковой политики это различие меняет критерий успеха. Число людей, знающих язык, само по себе не показывает, говорят ли они на нём в повседневной жизни и чувствуют ли себя вправе это делать. Переход от признания к принятию заметен там, где язык не только разрешён и видим, но и доступен для обычного общения без необходимости оправдывать свой выбор.

Методы, которыми измеряют такие различия, важны и в других областях исследований. Например, в статье о методах исследования в магистерской диссертации объясняется, почему способ сбора данных должен соответствовать вопросу, на который исследователь пытается ответить.

Источники

• Lee, Rachelle. Language Ideologies in the Secondary School: Attitude and Identity in Bilingual Wales. PhD thesis, University of York, 2016. Страница диссертации и полный текст. Диссертация доступна открыто; это не журнальная рецензируемая статья.
• Selleck, Charlotte. “‘We’re Not Fully Welsh’: Hierarchies of Belonging and ‘New’ Speakers of Welsh.” В: New Speakers of Minority Languages, Palgrave Macmillan, 2017 онлайн, библиографическая дата 2018. DOI и страница издателя. Академическая глава; полный текст доступен по подписке.
• Breit, Florian, Marco Tamburelli, Ianto Gruffydd, Lissander Brasca. “Pushing boundaries in the measurement of language attitudes: Enhancing research practices with the L’ART Research Assistant app.” Linguistics Beyond and Within, 10, 2024, с. 7–32. DOI и страница публикации. Рецензируемая статья; полный текст доступен.
• Pankakoski, Kaisa. “From Wales to Finland, minority language speakers still face prejudice.” The Conversation. Авторская публикация. Не рецензируемая первичная статья; подробности метода и выборки в тексте не приведены.

Фото: Ketut Subiyanto / Pexels