Персональная оценка защиты от COVID-19 исправила восприятие риска

Персональная оценка вероятной защиты от COVID-19 точнее общих информационных сообщений исправляла ошибочные представления людей о собственном риске. Об этом 1 октября сообщил Университет Райса по итогам исследования 882 взрослых жителей США в возрасте от 18 до 93 лет. Через два месяца эффект сохранялся, однако статистически значимых различий в фактической вакцинации между группами исследователи не установили.

Как проверяли персональную обратную связь

Участники получали один из трех вариантов информации: индивидуальный расчет, стандартную памятку Центров по контролю и профилактике заболеваний США или измененную памятку с объяснением того, что иммунная защита со временем ослабевает.

Для персонального расчета человек указывал примерные месяцы и годы перенесенных инфекций и вакцинаций. Инструмент оценивал вероятную защиту от заражения и тяжелого заболевания с учетом количества и давности этих событий, изменений вируса и снижения уровня антител. Это была модельная оценка, а не лабораторное исследование иммунного ответа.

Персональная обратная связь лучше двух памяток приблизила представления участников к расчету исследователей. Коррекция работала в обе стороны: люди с завышенной уверенностью начинали считать свой риск выше, а участники, недооценивавшие защиту, — ниже. Наиболее заметным результат оказался у пожилых людей. При повторной проверке через два месяца оценки участников по-прежнему лучше соответствовали расчетным.

Авторы объясняют результат сочетанием двух факторов. Во-первых, человек видел конкретное расхождение между своим мнением и расчетом. Во-вторых, сведения относились непосредственно к его истории инфекций и вакцинаций, поэтому их было проще связать с собственным решением, чем общий текст о снижении иммунитета.

Представим, что два человека читают одинаковую фразу: «Защита со временем ослабевает». Для одного она может остаться абстрактной. Если же расчет, основанный на указанных им датах, показывает, что последняя вакцинация или инфекция была давно, сообщение прямо указывает, почему его прежняя уверенность может быть завышена. Это условный пример механизма восприятия, а не доказательство точности расчета для конкретного пациента.

Предыдущий опрос той же исследовательской группы среди 1200 вакцинированных жителей США показал, почему такое заблуждение заслуживает проверки. Среди участников без обновленной дозы 18,9% объясняли отказ предполагаемой защитой от инфекции. При этом из 223 человек, считавших себя достаточно защищенными, 71,7% не сообщали ни об инфекции, ни о вакцинации в предыдущие шесть месяцев.

Главное ограничение нового исследования состоит в разрыве между изменением мнения и изменением поведения. Сведения о последующей вакцинации участники сообщали сами, а объема выборки не хватило, чтобы выявить значимые различия между тремя группами. Поэтому работа убедительнее подтверждает коррекцию восприятия риска, чем влияние персонализации на получение вакцины. Разделять промежуточный показатель и конечный результат необходимо и при подготовке научной статьи: улучшение оценки риска само по себе не доказывает изменение действий.

В сообщении Университета Райса также не приведены размеры групп, отсев участников, численные величины эффектов, доверительные интервалы и статистические модели. Выборка состояла только из взрослых жителей США, а расчет зависел от дат, которые они указали самостоятельно. Эти ограничения не отменяют обнаруженную устойчивую коррекцию представлений, но не позволяют утверждать, что персональная оценка надежно повышает охват вакцинацией или одинаково работает в других странах и группах населения.