Мужчина проходит онлайн-опрос, где ему показывают шкалу от 0 до 100: ноль означает женское, сто означает мужское. Он отвечает на вопросы о характере, нажимает «дальше» и получает результат. В одном варианте ему сообщают, что его ответы попали в верхнюю часть среднего мужского диапазона. В другом сообщают, что в верхнюю часть среднего женского. Сцена условная, но построена на описании процедуры в отчёте о новом эксперименте. Дальше участник заполняет 21 пункт о том, каким должен быть настоящий мужчина: держать эмоции при себе, полагаться только на себя, избегать всего женственного, хотеть доминировать, ценить физическую твёрдость.

Именно на этом переходе от безобидной цифры к вопросам о нормах и держится спор о перекомпенсации. Идея проста: если мужская идентичность воспринимается как шаткий статус, который легко потерять, то сигнал «ты недостаточно маскулинен» запускает защитную реакцию, и человек начинает сильнее одобрять жёсткие мужские нормы. Новое исследование, о котором сообщает PsyPost, добавляет к этой схеме модератор: мужчины, у которых сильнее выражена так называемая гибридная маскулинность, реагируют на угрозу слабее. Вопрос в том, насколько крепко это утверждение держится на доступных данных.

Что сделали

Автор работы, Джастин Хуфт, аспирант-социолог из Калифорнийского университета в Риверсайде, набрал 988 гетеросексуальных взрослых мужчин, живущих в США, через онлайн-платформу Connect. Возраст участников от 18 до 83 лет, средний около 40, средний доход домохозяйства от 50 до 59 тысяч долларов в год. Около 65 процентов назвали себя белыми, 15 процентов чёрными, 10 процентов азиатского происхождения, 8 процентов латиноамериканского, 2 процента выбрали другую категорию. Политически 46 процентов отнесли себя к либералам, 31 процент к консерваторам, 22 процента к умеренным; 54 процента указали религиозную принадлежность.

До всякой обратной связи участники оценили свой базовый уровень традиционной маскулинности: в среднем 5,08 из 7. Затем заполнили новый опросник гибридной маскулинности из 20 пунктов по 5-балльной шкале. По сообщению, шкала распалась на два связанных компонента: прогрессивные гендерные установки (поддержка прав женщин и ЛГБТК+, согласие с тем, что мужчина может пользоваться косметикой) и эмоциональная выразительность (готовность говорить о грусти, проявлять эмпатию, открыто выражать привязанность к друзьям-мужчинам). Отдельно измерялись три понятия из теории идентичности: насколько важно быть мужчиной для представления о себе, как часто человек думает о своей маскулинности в бытовых ситуациях и насколько близкие видят её так же, как он сам.

Дальше шла рандомизация. Участники отвечали на вопросы, которые выглядели как оценка маскулинности, и получали ложный результат по шкале от 0 до 100. В нейтральной группе им говорили, что они в верхней части среднего мужского диапазона. В угрожающей сообщали, что они в верхней части среднего женского диапазона. После этого участники оценивали, насколько согласны с традиционными доминантными нормами: 21 пункт, шкала от 1 до 7, семь составляющих (эмоциональная сдержанность, опора на себя, негативное отношение к геям, избегание феминного, высокий приоритет секса, стремление к доминированию, ценность физической твёрдости).

Что получилось

До обратной связи группы не различались по базовой традиционной маскулинности. После неё мужчины из угрожающей группы одобряли жёсткие нормы сильнее: 3,19 против 2,97 из 7. Разница небольшая, около одной шестой типичного разброса баллов, но она указывает, что угроза сработала на всей выборке.

В регрессиях, где учитывались базовая маскулинность, значимость и частота мыслей о маскулинности, подтверждение идентичности, религиозность, политический консерватизм, раса и доход, угроза предсказывала рост на 0,17 пункта. Высокий балл гибридной маскулинности был связан с более низким одобрением жёстких норм вообще. Взаимодействие угрозы и гибридной маскулинности составило минус 0,23 пункта: каждый пункт шкалы гибридной маскулинности уменьшал эффект угрозы на эту величину, а у мужчин с высокими значениями разрыв между группами сходился к нулю.

По сообщению, жёсткие нормы сильнее одобряли мужчины, которые часто думают о своей маскулинности, придерживаются консервативных взглядов, имеют более низкий доход или не относят себя к белым.

Где вывод проседает

Первое и главное: гибридная маскулинность измерена, а не назначена случайно. Мужчины с высокими баллами отличаются от остальных по множеству признаков, и самый заметный из них, политический либерализм, в отчёте указан, но как условие, меняющее силу реакции на угрозу, не проверялся. Значит, взаимодействие нельзя читать как эффект самой гибридной маскулинности.

Второе: высокие баллы по новой шкале связаны с тем, что маскулинность в целом занимает меньше места в представлении о себе. Отчёт прямо оговаривает, что опросник не позволяет разделить стратегическое смешение черт ради сохранения статуса и простое безразличие к теме. Защитный механизм и отсутствие интереса дают одинаковую картину в данных.

Третье: шкала из 20 пунктов проверена пока на одной выборке. О том, поверили ли участники ложной обратной связи, не сообщается. Без такой проверки нельзя утверждать, что угроза вообще возникла, а не была проигнорирована. Зависимая переменная тоже остаётся самоотчётом о нормах, а не поведением, и речь идёт о краткосрочном сдвиге в онлайн-эксперименте.

Четвёртое: выборка ограничена гетеросексуальными цисгендерными мужчинами в США (то есть теми, чья гендерная идентичность совпадает с полом, приписанным при рождении). Теоретики гибридной маскулинности предполагают, что свободно сочетать женственные и нетрадиционные черты без социальных санкций проще всего белым мужчинам из среднего класса, так что перенос на другие группы не обоснован самим дизайном.

Пятое, техническое: в доступном отчёте нет интервалов, точных p-значений и стандартизованных размеров эффекта. Пересчитать 0,23 пункта в привычную величину эффекта нельзя, потому что не сообщается стандартное отклонение шкалы и стандартные ошибки. Арифметика подсказывает, что если пройти всю шкалу гибридной маскулинности от 1 до 5, произведение четырёх шагов на 0,23 даёт около 0,9 пункта по шкале норм, то есть больше базового эффекта угрозы 0,17. Но это иллюстрация линейной модели, а не результат исследования.

Наконец, статус публикации. PsyPost сообщает, что работа вышла в Social Psychology Quarterly, приводит название «Hybrid Masculinity as a Buffer against Threats to Masculinity» и DOI 10.1177/01902725261486713. Страница издательства при проверке вернула ошибку доступа, поэтому ни рецензионный статус, ни приложение с моделями, ни формулировки авторов по первоисточнику не сверены. Всё изложенное выше опирается на журналистский отчёт, а не на текст статьи.

Спор с двумя другими экспериментами

Картина в литературе неоднородна, и это важнее любого отдельного числа. В 2023 году DiMuccio и Knowles опубликовали в Sex Roles серию из трёх экспериментов с разными манипуляциями угрозы (DOI 10.1007/s11199-023-01349-x): ложная обратная связь по опроснику маскулинных и женственных черт, маникюр розовым лаком как стереотипно женское занятие и динамометр, у которого поменяли единицы измерения, чтобы результат выглядел как женский. Во всех трёх либеральные мужчины после угрозы сильнее поддерживали агрессивную политику, а у консервативных такого сдвига не было. Авторы, впрочем, оговаривают, что консерваторы и без угрозы поддерживали агрессивные политики заметно сильнее. В третьем эксперименте выборку пришлось сократить до 64 человек из-за пандемии.

Отдельно стоит репликация известной работы Willer и коллег 2013 года, о которой PsyPost сообщил в мае 2026 года: её авторы Claire Gothreau и Nicholas Haas опубликовали результат в Journal of Experimental Political Science (DOI 10.1017/XPS.2025.10027). Они взяли национально репрезентативную выборку из 2774 взрослых, включая 2073 мужчин, добавили условие с более правдоподобной обратной связью и контрольную угрозу по общим знаниям. Устойчивого изменения политических установок после угрозы маскулинности они не нашли: ни роста поддержки войны в Ираке, ни усиления гомофобии, ни повышенного интереса к покупке внедорожника.

Сравнивать эти работы напрямую нельзя: у них разные зависимые переменные. Хуфт измерял личные маскулинные нормы, ДиМуччио и Ноулз политическую агрессию, Готро и Хаас широкий набор политических и социальных установок. Отчёт PsyPost сам отмечает это расхождение и оговаривает, что более ранняя работа смотрела на другие установки. Поэтому результат Хуфта не опровергает репликацию, где эффекта не нашли, и не подтверждает политические эффекты 2023 года. Он говорит только о том, что на шкале личных норм угроза даёт небольшой сдвиг, который слабее у мужчин с высокими баллами гибридной маскулинности.

Показательна и осторожность автора репликации. Готро комментирует, что вывод «угроза маскулинности не имеет отношения к политике» был бы слишком сильным, и напоминает: провал репликации не означает, что исходная находка была ошибочной. Именно так стоит читать и нынешний результат, только с обратной стороны. Как устроены такие расхождения и почему повторный эксперимент не всегда подтверждает исходный, разобрано в материале о том, почему повторные эксперименты подтверждают не каждый результат о поведении.

Что из этого следует практически

Утверждение, которое выдерживает доступные данные, звучит скромно: в одном онлайн-эксперименте на американских гетеросексуальных мужчинах ложная обратная связь о «женском» результате слегка повысила одобрение жёстких мужских норм, и этот сдвиг был меньше у тех, кто сильнее поддерживает прогрессивные гендерные установки и открыто выражает эмоции. Причинная часть здесь относится только к обратной связи, потому что рандомизирована была она. Гибридная маскулинность остаётся коррелятом.

Сам Хуфт в комментарии для отчёта предупреждает, что гибридная маскулинность не отменяет гендерное неравенство: сочетание мягких черт с мужской идентичностью может позволять выглядеть современным, сохраняя прежние привилегии. Это теоретическая рамка, а не проверенный в данном эксперименте механизм. Проверять её пришлось бы иначе: например, рандомизировать не только угрозу, но и доступ к альтернативным источникам самоуважения, или измерять поведение вместо согласия с пунктами опросника.

Остаётся и вопрос, который отчёт обозначает как открытый. Для мужчины, который гордится своей прогрессивностью и чувствительностью, сообщение о высоком результате по «мужской» шкале может само выглядеть угрозой, и тогда направление реакции изменится. Пока это гипотеза, как и предположение, что защита срабатывает не через переопределение маскулинности, а через другие опоры самоуважения, например профессиональные достижения. Ответить на это можно только новым дизайном, а не пересчётом уже собранных данных.

Источники

Последовательность условий эксперимента: случайная ложная обратная связь, затем измерение одобрения жёстких норм и проверка модерации измеренной гибридной маскулинностью, без причинного вывода о самом модераторе

Фото: Andres Ayrton / Pexels