20 сентября 2026 года антарктическая озоновая дыра выросла до 10,6 млн квадратных миль, то есть примерно до 27,4 млн кв. км. Это второй по величине размер для середины сентября за всю историю наблюдений, сообщает Live Science со ссылкой на записи Copernicus Atmosphere Monitoring Service. Крупнее в это время года дыра была только в октябре 2015 года: 10,8 млн кв. миль, или 27,9 млн кв. км. После 20 сентября площадь сократилась примерно до 8,9 млн кв. миль (23 млн кв. км), и повторение рекорда 2015 года маловероятно.

Причину связывают с очень сильным полярным вихрем — стеной ветра, которая зимой окружает Антарктиду и Южный океан и удерживает холодный воздух над континентом. В стратосфере над Антарктидой сложились более холодные, чем обычно, условия, и это ускорило рост дыры. При этом роста реактивного хлора исследователи не обнаружили.

Почему дыра растёт, если слой восстанавливается

Озоновый слой над Антарктидой разрушался из-за выбросов хлорфторуглеродов (ХФУ) с 1930-х по конец 1980-х годов. После Монреальского протокола 1989 года использование ХФУ свернули, но крупные соединения этого класса живут в атмосфере 50–100 лет, поэтому восстановление оценивают примерно в шесть десятилетий. Годовые колебания размера дыры на этот медленный тренд не влияют.

Ханна Кессенич, физик-постдокторант Университета Отаго в Новой Зеландии, предсказавшая размер дыры 2026 года по спутниковым данным и компьютерной модели, сказала Live Science, что нынешний размер, скорее всего, связан с естественной изменчивостью атмосферной динамики. Сьюзан Соломон, профессор химии и экологических исследований Массачусетского технологического института, изучавшая антарктическую дыру ещё в 1980-х, в письме изданию отметила: «Мы ожидаем колебаний размера дыры от года к году. Один год или несколько лет с большей или меньшей дырой ничего не говорят нам о потере или восстановлении озона; это просто изменчивость. Нужно смотреть на долгосрочные тренды, и эти показатели продолжают говорить о том, что дыра медленно восстанавливается, как и ожидалось».

Площадь дыры считают по области, где содержание озона в вертикальном столбе атмосферы ниже 220 единиц Добсона. Большая площадь не означает пропорционально большого дефицита озона: в этом году значения не опускались так низко, как в прошлые годы с крупной дырой, то есть озона «не хватает» меньше, чем можно подумать по одной лишь площади.

Кессенич не исключает и другого объяснения: возможно, мы перешли к новому долгосрочному режиму, в котором крупные дыры держатся до поздней весны. Есть данные, что изменение климата со временем усилит антарктический полярный вихрь, а это может привести к более холодной стратосфере и большим потерям озона весной. Если вихрь этого года останется устойчивым, дыра может сохраняться большой и в ноябре. «Пока слишком рано говорить, что именно управляло динамической изменчивостью последних лет, нужны дополнительные исследования», — добавила она.

Представим условную ситуацию: два года подряд дыра в сентябре оказывается крупной. По одним только этим двум сезонам нельзя судить, ускорилось ли разрушение озона, потому что размер дыры зависит и от температуры стратосферы, и от силы вихря. Чтобы отделить тренд от погодных колебаний, нужны многолетние ряды наблюдений и данные о содержании озона, а не только о площади.

Если вы разбираете подобные данные в курсовой или статье, пригодится статистический анализ: он помогает отделить многолетний тренд от годовых колебаний.

Схема показывает цепочку: сильный полярный вихрь, холодная стратосфера, высотные облака, активный хлор и рост площади озоновой дыры

Фото: Zelch Csaba / Pexels