Печати Марии Всеволжей: как установили владелицу булл

Документы, которые когда-то скрепляли найденные во Владимире свинцовые печати, не сохранились. На двух буллах остались изображения святой Марии и святого Дмитрия. Археологи связывают их с Марией Всеволжей, женой князя Всеволода Большое Гнездо. Атрибуция позволяет спросить, участвовала ли княгиня в оформлении официальных документов.

Исследователи Института археологии РАН считают, что участвовала. Имя Марии Всеволжей на печатях не написано: вывод основан на сочетании изображений, известных матриц, места находки и связи святого Дмитрия с Всеволодом.

Две буллы и археологический контекст

Печати нашли во время раскопок на улице Володарского, на месте будущей гостиницы. Экспедиция под руководством Сергея Милованова и Николая Баранова вскрыла около 400 квадратных метров. В древнейшем горизонте, относящемся ко второй половине XII – началу XIII века, обнаружили две усадьбы и участок улицы между ними.

Обе буллы оттиснуты одной парой матриц. На одной стороне каждой изображена святая Мария в полный рост. У груди она держит крест, а по сторонам фигуры помещена надпись «АГIЯ – МАРIЯ». На другой стороне показан святой Дмитрий с копьём и щитом; его имя передано надписью «О[агиос] Д – МИТР».

Всего известны пять печатей, оттиснутых этими матрицами. Помимо двух владимирских, одна найдена в Новгороде, одна происходит из поселения Могутово в Московской области, ещё одна – из Александровского района Владимирской области. Две последние обнаружили нелегитимные поисковики. Их изображения можно сопоставлять с другими буллами, но надёжного археологического контекста у этих находок нет.

Как Дмитрий связал печати с Всеволодом

В княжеской сфрагистике Рюриковичей, то есть в изучении их печатей, с середины XII до второй четверти XIV века обычно изображали двух святых. Один был небесным покровителем владельца, другой связывался с его отцом. На женских печатях рядом со святой покровительницей могли помещать святого покровителя отца или мужа.

Князь Всеволод Большое Гнездо носил при крещении имя Дмитрий, его небесным покровителем считался Дмитрий Солунский. В том же владимирском раскопе нашли отдельную печать Всеволода с изображениями Дмитрия и Георгия. Георгий соотносится с крестильным именем отца князя, Юрия, или Георгия, Долгорукого.

Аргумент складывается из нескольких признаков. Мария на булле указывает на женщину-владелицу, а Дмитрий может быть связан с её мужем. Владимирское происхождение находок согласуется с их связью с княжеским двором. В том же раскопе обнаружена печать Всеволода, а три другие буллы того же типа показывают, что матрицы использовали и за пределами Владимира. Из пяти известных печатей с Марией и Дмитрием четыре происходят из Северо-Восточной Руси.

Авторы публикации Н. А. Макаров, П. Г. Гайдуков, С. И. Милованов и Н. А. Баранов заключают: «Совокупность этих данных позволяет надежно атрибутировать буллу с изображением св. Марии как печать жены князя Всеволода». Это атрибуция по совпадению признаков, а не чтение имени княгини на свинце.

Что печать говорит о документах

Вислую свинцовую печать прикрепляли на шнуре к документу, написанному на пергаменте. Документы не сохранились, поэтому буллы остались самостоятельным свидетельством того, как оформляли дела при княжеском дворе.

Институт археологии РАН трактует наличие у Марии собственной печати как указание на «ее прямое участие в оформлении административно-правовых документов», отмечая, что такая практика была «нечастой» в княжеском управлении. Это вывод авторов о роли княгини в официальном документообороте. Находка, однако, не раскрывает, какие именно документы скрепляли буллы и какие полномочия за ними стояли.

Нельзя установить, шла ли речь об имущественных распоряжениях, пожалованиях, переписке или других актах. Печать также не показывает, подписывала ли Мария документы лично, распоряжалась ли имуществом самостоятельно или действовала в рамках полномочий при дворе. Утраченный пергамент не позволяет ответить на эти вопросы.

Летописные сведения дают контекст, но не доказывают административную роль княгини. Мария умерла в 1206 году и была связана с основанием Успенского Княгинина монастыря. Летопись рассказывает о её пострижении и погребении, отмечает покровительство духовенству и уважение в княжеской семье. Эти сведения согласуются с представлением о Марии как о заметной фигуре при дворе, но сами по себе не свидетельствуют о её работе с документами.

Насколько уверенно установлено имя владелицы

На буллах нет имени «Мария Всеволжая». Надпись «АГIЯ – МАРIЯ» называет святую, а не обязательно владелицу. Авторы публикации подчёркивают, что женские печати трудно приписать конкретной княгине. Для атрибуции важны крестильные имена женщины, её отца и мужа, а также точное место находки.

В случае владимирских булл признаки сошлись: известны муж Марии и его крестильное имя, печати найдены во Владимире, а в том же раскопе обнаружена булла Всеволода. Поэтому атрибуция убедительна, хотя имя владелицы не прочитано непосредственно на предмете. Другие печати того же типа дают материал для сравнения, но две из них происходят из нелегитимных поисковых находок.

Сходный способ рассуждения применяли при атрибуции другой женской печати. Найденную в Ярославле буллу с изображениями святых Константина и Марии связали с женой князя Константина Всеволодовича по изображениям, датировке и месту находки. Это сопоставление показывает, как изображения и археологический контекст помогают уточнить принадлежность печатей, но не устраняет ограничений такого вывода.

Публикация Института археологии РАН от 13 июля 2026 года содержит описание раскопок и аргументацию исследователей. В доступном материале не указано, что это рецензируемая научная статья. Сообщение «Науки и жизни» от 22 августа 2026 года подготовлено по материалам Института археологии РАН и не является независимым исследованием. О том, как разбирать аргументы и ограничения научных публикаций, можно прочитать в материале о критическом анализе научной статьи.

Находки позволяют считать наиболее вероятной владелицей булл Марию Всеволжую. По заключению авторов, собственная печать указывает на её участие в оформлении административно-правовых документов. Но без пергамента нельзя восстановить ни содержание этих документов, ни точный объём полномочий княгини.