После конфликта важен не только сам проступок, но и продолжение разговора. Партнёр может извиниться, начать оправдываться и обвинять в ответ или вовсе не ответить. Для человека, который особенно боится отвержения, это не три варианта одной и той же ситуации.

Исследование Брианны Дэвисон, К. Уорда Стразерса, Цзинъюань Софи Ли и Эми Мьюиз проверило, зависит ли связь между тревожной привязанностью и деструктивными реакциями от поведения партнёра после конфликта. Два опроса дали сходный корреляционный результат. Эксперимент оказался сложнее: исходная гипотеза о защитном отказе извиниться полностью не подтвердилась, а самый заметный эффект появился при полном отсутствии ответа.

Что именно изучали

Тревожная привязанность в этой работе означает сочетание стремления к близости со страхом быть отвергнутым или покинутым. Авторы отделяли её от избегающей привязанности, связанной с дискомфортом при эмоциональной близости и стремлением к независимости.

«Не-извинение» означало не просто отсутствие слова «прости». Под ним понимали защитную реакцию после проступка: оправдания, отрицание вины, перенос ответственности на пострадавшего или ответное нападение. Участники оценивали обиду, избегание партнёра и нежелание прощать. Эти показатели объединяли в общий индекс деструктивных реакций.

Первичная статья опубликована в The Journal of Social Psychology под названием The Association Between Victims’ Anxious Attachment and Transgressors’ Nonapology on Conflict Resolution in Romantic Relationships. DOI: 10.1080/00224545.2026.2724518. Полный текст по предоставленным материалам недоступен из-за ограничения доступа, поэтому точные коэффициенты, доверительные интервалы и значения p нельзя независимо проверить. Ниже разбор опирается на подробный редакционный пересказ PsyPost, опубликованный 8 ноября 2026 года. Источник сообщает, что все три этапа были пререгистрированы, а данные, материалы опросов и код анализа заявлены как общедоступные. При этом основной анализ первого исследования отклонился от пререгистрированного плана.

Два опроса: важна реакция партнёра

В первом исследовании участвовали 242 взрослых, то есть 121 романтическая пара. Средний возраст составлял 36 лет, а отношения продолжались в среднем около 12,6 года. Участники заполняли 12-пунктовую шкалу тревожной и избегающей привязанности, вспоминали недавний нерешённый конфликт и оценивали реакцию партнёра.

Простая корреляция связывала более высокую тревожную привязанность с большим числом деструктивных реакций. После статистического учёта избегающей привязанности прямой эффект исчез. Он проявлялся только вместе с восприятием не-извинения партнёра: при низком уровне защитной реакции связи не обнаружили, а при высоком уровне не-извинения более высокая тревожная привязанность была связана с большим числом деструктивных ответов.

Во втором исследовании участвовали 538 взрослых, состоявших в эксклюзивных отношениях не менее шести месяцев. Средний возраст составлял 25 лет, средняя длительность отношений была равна 5,5 года. Здесь использовали более длинную, 36-пунктовую шкалу привязанности.

Общий результат оказался менее прямым. После учёта избегающей привязанности более высокая тревожная привязанность была связана не с большим, а с немного меньшим числом деструктивных реакций. Это противоречило предсказанию авторов. Однако взаимодействие повторилось: при сильном воспринимаемом не-извинении участники с высокой тревожной привязанностью сообщали о большем числе деструктивных реакций. Связь между восприятием не-извинения и деструктивным ответом была более чем вдвое сильнее, чем у участников с низкой тревожной привязанностью.

Средние показатели реакций были невысокими: 1,79 из 7 в первом исследовании и 2,05 из 7 во втором. Поэтому речь идёт о статистической связи между особенностью привязанности, восприятием поведения партнёра и самоотчётом о реакции, а не о неизбежной мести или отказе от отношений.

Эксперимент: извинение, нападка или молчание

В третьем исследовании участвовали 334 студента, состоявшие в отношениях в среднем 2,5 года. Сначала они вспоминали реальный нерешённый конфликт, а затем случайно представляли одно из трёх продолжений: партнёр присылал извинение, отвечал защитным сообщением с обвинениями и нападками или не отвечал вовсе, заменяя ответ обычным уведомлением университета.

Такой дизайн был строже первых двух, потому что реакцию партнёра задавали экспериментально. Но основная гипотеза не получила полного подтверждения. При сравнении условия извинения с двумя остальными условиями, объединёнными вместе, статистически значимого взаимодействия с тревожной привязанностью не обнаружили.

Дополнительное сравнение защитного не-извинения с отсутствием ответа дало иной результат. В среднем защитное сообщение вызывало более сильные деструктивные реакции, чем молчание, особенно у участников с низкой тревожной привязанностью. Авторы описали это сравнение как исследовательское, а не как основную подтверждающую проверку. Внутри группы защитного не-извинения разница между участниками с высокой и низкой тревожной привязанностью статистически значимой не стала.

В условии полного отсутствия ответа картина была другой: участники с высокой тревожной привязанностью сообщали о более сильных деструктивных реакциях. Они также воспринимали молчащего партнёра как менее доступного и отзывчивого. Посреднический анализ указывал на возможную последовательность, но не доказывал её, поскольку доступность и отзывчивость измеряли после предъявления сценария, а не изменяли отдельно.

Почему молчание нельзя приравнять к отказу извиниться

Агрессивный ответ неприятен, но он всё же продолжает контакт. Молчание оставляет неопределённость: партнёр занят, избегает разговора, наказывает молчанием или выходит из отношений? Авторы предполагают, что такая неопределённость может быть особенно тяжёлой для людей с высокой тревожностью привязанности.

Это объяснение пока остаётся интерпретацией, а не доказанным механизмом. Исследование не наблюдало реальные переписки и не устанавливало намерения партнёров. Поэтому нужно разделять неискреннее извинение, агрессивное не-извинение и отсутствие ответа. Если объединить их в одну категорию «партнёр не извинился», главный результат эксперимента теряется.

Насколько убедителен вывод

Два опроса поддерживают умеренную корреляционную интерпретацию: связь между тревожной привязанностью и деструктивными реакциями усиливалась при высоком воспринимаемом не-извинении. Но корреляция не показывает, что поведение партнёра вызывает обиду, избегание или отказ от прощения. На оценки могли влиять память о конфликте, общий дистресс и склонность участников с высокой тревожной привязанностью сильнее замечать негативные детали.

В первом исследовании оба партнёра не обязательно описывали один и тот же конфликт. В третьем участвовали студенты, а конфликты обычно имели умеренную тяжесть. Неясно, будут ли результаты похожими при длительных тяжёлых конфликтах, серьёзных предательствах или наблюдении за реальным разговором пары. Кроме того, шкалу привязанности в третьем исследовании заполняли после предъявления сценария, а вопросы на проверку понимания сообщения предшествовали оценке реакции. Обе особенности могли повлиять на ответы.

Эксперимент сделал причинную проверку строже, но не подтвердил исходное объяснение именно для защитного не-извинения. Более заметный эффект возник в ситуации полного молчания, причём молчание не было нейтральной контрольной линией: для тревожно привязанных участников оно само оказалось особенно неприятным. Дополнительные исследовательские сравнения также повышают вероятность случайного статистически значимого результата.

Что можно вынести из работы

Исследование не показывает, что тревожная привязанность сама по себе заставляет человека мстить или отказываться прощать. Более точный вывод таков: чувствительность к отвержению может менять значение поведения партнёра после конфликта, но направление и сила связи зависят от конкретной реакции и способа измерения.

Этот случай хорошо показывает, почему методология исследования определяет границы вывода. Два опроса поддерживают корреляционную интерпретацию, а эксперимент даёт более слабую и неоднозначную причинную проверку.

Практический смысл ограничен, но ясен: защитный отказ извиниться, агрессивный ответ и молчание не стоит считать одной и той же реакцией партнёра. Следующий шаг для исследований, наблюдение за реальными конфликтами с отчётами обоих партнёров и проверка эффекта в более тяжёлых ситуациях.

Источники

  • Davison, B., Struthers, C. W., Li, J. S., Muise, A. The Association Between Victims’ Anxious Attachment and Transgressors’ Nonapology on Conflict Resolution in Romantic Relationships. The Journal of Social Psychology. DOI: 10.1080/00224545.2026.2724518. Полный текст по предоставленным материалам недоступен.
  • Dolan, E. When a partner won’t apologize, anxiously attached people may hold bigger grudges. PsyPost, 8 ноября 2026 года.
Схема показывает, как три исследования сопоставляли тревожную привязанность, реакцию партнёра после конфликта и деструктивные ответы, а затем проверяли эти связи экспериментально.

Фото: Anete Lusina / Pexels