Жители Веллингтона знают: собираясь из дома, стоит готовиться к любой погоде — взять солнцезащитные очки, дождевик и хотя бы один дополнительный слой одежды. Тот же принцип «готовься к чему угодно» институциональный материал Университета Веллингтона предлагает применить к океану вокруг Аотеароа в год формирующегося «супер-Эль-Ниньо». Прогнозы капризны, неожиданные исходы вероятны, и подготовка нужна.

За этим предупреждением стоит конкретный парадокс. Эль-Ниньо у берегов Новой Зеландии обычно приносит воду чуть холоднее средней. Но в 2015/16 году в Тасмановом море у юго-востока Австралии наблюдалась волна морской жары длиной 251 день. Как совмещаются охлаждение и перегрев, и что это значит для морских экосистем?

Что вообще делает Эль-Ниньо с водой у Новой Зеландии

Эль-Ниньо и противоположная фаза, Ла-Нинья, возникают из-за колебаний атмосферного давления над Тихим океаном. В норме пассаты дуют с востока и поднимают холодную, богатую питательными веществами воду с глубины у западного берега Южной Америки. Это называется апвеллингом. В фазе Эль-Ниньо пассаты слабеют или разворачиваются, апвеллинг у берегов Южной Америки прекращается, тёплая тропическая вода накапливается в восточной части Тихого океана и отдаёт тепло атмосфере.

Для Новой Зеландии цепочка выглядит иначе, чем для Перу или Эквадора. Как объясняет климатолог Кевин Тренберт в комментарии для The Conversation (перепечатка на phys.org), смена преобладающих северо-восточных ветров на юго-западные означает, что Новая Зеландия — одна из немногих стран, где Эль-Ниньо ощущается как похолодание. Зимой усиливаются юго-западные ветры, летом — западные; на востоке становится суше, на западном побережье выпадает больше дождя, а в целом условия прохладнее.

Материал Университета Веллингтона формулирует это так: «В отличие от эффектов Эль-Ниньо в восточной части Тихого океана, эти фазы обычно приносят к Аотеароа температуру поверхности моря чуть ниже средней». И добавляет, что такое снижение температуры может дать краткосрочное облегчение морским экосистемам, страдающим от теплового стресса на фоне общего потепления океана.

Есть и второй механизм. Устойчивые западные ветры могут усиливать прибрежный апвеллинг у западного побережья, поднимая к поверхности питательные вещества и поддерживая продуктивность фотосинтезирующих организмов — фитопланктона и ламинарий, а через них и виды, которые зависят от них как от пищи или укрытия.

Почему охлаждение не отменяет волн жары

Ключевое слово в формулировке — «обычно». Средняя тенденция и отдельное событие — разные вещи. Волна морской жары — это период, когда температура держится выше сезонного 90-го перцентиля не менее пяти дней подряд (определение Хобдея и соавторов, 2016). Порог скользит вместе с сезоном, поэтому волна жары может случиться и в относительно прохладный год, если вода окажется необычно тёплой именно для этого времени.

Именно это и произошло в сезон 2015/16. Рецензируемая работа в Nature Communications (Oliver et al., 2017, DOI 10.1038/ncomms16101) описывает волну морской жары в Тасмановом море у юго-востока Австралии: она длилась 251 день, с 9 сентября 2015 года по 16 мая 2016 года, максимальная интенсивность составила 2,9 °C выше климатологии, средняя — 1,8 °C, кумулятивная — 443 °C-дней. По всем четырём метрикам это было крупнейшее событие в регионе за всю историю спутниковых наблюдений с 1982 года.

Важно, что эта волна жары совпала с одним из крупнейших Эль-Ниньо в истории наблюдений. Но авторы прямо предупреждают против простого объяснения. Они пишут: «Таким образом, хотя событие Эль-Ниньо 2015/16 действительно было очень крупным, в опубликованной литературе нет сообщений, позволяющих предположить, что беспрецедентная величина и/или длительность волны морской жары в Тасмановом море могла быть обусловлена исключительно этим событием». Роль Эль-Ниньо в переносе Восточно-Австралийского течения они оценивают как «слабую или умеренную».

Что тогда двигало тепло? Температурный бюджет, рассчитанный по модели OceanMAPS, показал, что к середине февраля около 80% прогрева дала горизонтальная адвекция — перенос тепла течениями, и лишь около 20% — поток тепла через поверхность океана. Аномальное тепло пришло с севера, вместе с усиленным южным ответвлением Восточно-Австралийского течения. В обычный год, для сравнения, адвекция даёт около 60% летнего прогрева, а поверхностный поток — около 40%.

Отсюда и ответ на парадокс: Эль-Ниньо задаёт фон, но конкретную волну жары создаёт океаническая динамика — течения и вихри, которые могут работать независимо от фазы ЭНСО. Охлаждение по среднему фону и перегрев в конкретном событии не исключают друг друга, потому что это явления разного масштаба.

Что это значит для экосистем

Последствия волны жары 2015/16 в Тасмановом море описаны в той же работе. В январе 2016 года в Тасмании впервые зарегистрировали вспышку синдрома смертности тихоокеанских устриц (Pacific Oyster Mortality Syndrome), что привело к закрытию местных питомников и массовой гибели молоди. У диких чёрных абалоне (Haliotis rubra) на исследовательских съёмках в юго-восточной Тасмании в марте 2016 года смертность составила около 5% против обычного нуля. У культивируемого атлантического лосося ухудшились показатели, что ограничило поставки на рынки. Отмечены находки рыб севернее их обычного ареала — желтохвостой лакедры, луциана, махи-махи и других видов, которых, вероятно, принесло усиленное течение.

Один результат заслуживает отдельного внимания. Смертность абалоне наблюдалась при температурах более чем на 7 °C ниже теплового максимума вида (26,9 °C). Авторы объясняют это возможной локальной адаптацией юго-восточных тасманийских популяций к более прохладному лету: 251 день повышенного метаболизма истощил запасы энергии, а пиковые температуры пришлись на конец события, создав острый стресс. Это показывает, что последствия волны жары зависят не только от абсолютной температуры, но и от того, где находится популяция относительно своего теплового диапазона.

Материал Университета Веллингтона добавляет к этому последствия для Новой Зеландии: на Южном острове эти события привели к высокой смертности лосося и ламинарий, включая исчезновение бурой ламинарии по всему побережью, а среди морских губок наблюдались обесцвечивание и некроз. Однако эти утверждения опираются на две работы, которые не удалось проверить по первоисточнику: статья в Frontiers in Marine Science (2019) о бурой ламинарии и публикация в Current Biology о губках были недоступны (ошибка доступа). Поэтому их следует воспринимать как заявленные, но не подтверждённые в рамках этого обзора.

Ещё один эффект Эль-Ниньо, о котором стоит помнить, — не температурный. Усиленные дожди на западном побережье увеличивают приток пресной воды в морскую среду, а вместе с ним и поступление осадков из вырубленных или используемых под сельское хозяйство водосборов. Больше осадков в воде означает меньше кислорода и света для морских организмов, заиливание донных беспозвоночных и снижение способности фильтрующих организмов — сердцевидок, мидий, губок — добывать пищу из воды.

Насколько это надёжно и чего мы не знаем

Стоит разделить, что здесь установлено твёрдо, а что является переносом выводов. Работа Oliver et al. — рецензируемое исследование с полным описанием метода: спутниковые данные NOAA OI SST V2 (суточные, сетка 0,25°, 1982–2016), HadISST (месячные, 1°, 1880–2016), придонные логгеры у Тасмании на глубинах 6–19 м, серия наблюдений Maria Island, модель OceanMAPS, атмосферные данные NCEP CFSv2. Атрибуция проведена на 6–7 моделях CMIP5 с расчётом доли атрибутируемого риска и бутстрэпом на 10 000 выборок. Это солидная доказательная база.

Но она описывает Тасманово море у юго-востока Австралии, а не прибрежные воды Новой Зеландии. Переносить эти выводы на новозеландский шельф — экстраполяция, которая в самой работе не проверялась. Материал Университета Веллингтона это признаёт: «Точное влияние Эль-Ниньо на океанические течения и остаточный прогрев в нашем регионе неизвестно, как и потенциальные последствия севернее Аотеароа».

Есть и методологическая тонкость. Работа использует базовый период 1982–2005 для определения волн жары. Если взять более раннюю базу 1881–1910, метрики того же события меняются: интенсивность становится 3,7 °C, а длительность — 477 дней. Это не ошибка, а следствие выбора точки отсчёта, но оно затрудняет прямое сравнение чисел между разными публикациями.

Наконец, сама атрибуция показывает, насколько сильно климатический фон влияет на вероятность. Для события такой длительности, как в 2015/16, вероятность в период 2006–2020 годов была как минимум в 330 раз выше из-за антропогенного влияния по сравнению с миром без него; для события такой интенсивности — как минимум в 6,8 раза. Это не значит, что конкретную волну жары «вызвало» изменение климата. Это значит, что фон, на котором такие события случаются, стал гораздо благоприятнее.

Что происходит сейчас

По данным Всемирной метеорологической организации (сентябрь 2026 года), Эль-Ниньо укрепился с +1,5 °C выше нормы в среднем за май–июль 2026 года до +2,0 °C в июле, а недельные значения в конце июля — середине августа колебались от +2,2 до +2,6 °C. Подповерхностные температуры океана местами превышали норму более чем на 8 °C. ВМО оценивает вероятность сохранения Эль-Ниньо до февраля 2027 года как почти 100%.

При этом ВМО подчёркивает: «Однако сила события Эль-Ниньо сама по себе не определяет, насколько серьёзными будут его последствия в отдельной стране или регионе». Эффекты зависят от местоположения, сезона и других климатических факторов, включая условия в Индийском и Атлантическом океанах.

Агентство AFP (май 2026 года) приводит оценки NOAA: около 80% вероятности развития Эль-Ниньо к июлю и один шанс из трёх на достижение +2 °C. Австралийское бюро метеорологии прогнозирует до +2,8 °C. Но, как отмечает AFP, последнее событие 2023/24 было слабее, чем в 1982/83 и 1997/98, что затрудняет выявление тренда интенсивности. Мишель Л'Эрё из NOAA объясняет, что сила события зависит от ослабления пассатов, которые непредсказуемы и могут неожиданно усилиться, приостановив рост Эль-Ниньо.

Как это связано с другими климатическими механизмами, разобрано в материале о том, почему один Эль-Ниньо вызывает засухи в одних регионах и наводнения в других.

Что из этого следует

Практический смысл для Новой Зеландии двойной. С одной стороны, типичное для Эль-Ниньо похолодание может дать морским экосистемам передышку от теплового стресса. С другой — эта передышка не защищает от волн морской жары, которые определяются локальной океанической динамикой, а не только фазой ЭНСО. Если волна жары случится этим летом, её последствия для побережья могут оказаться значительнее, чем эффекты самого Эль-Ниньо.

Для управления это означает необходимость готовиться к обоим сценариям одновременно: и к усиленному апвеллингу с ростом продуктивности, и к возможному тепловому удару по чувствительным видам. Материал Университета Веллингтона призывает к адаптивному подходу, опирающемуся на знания маори (mātauranga Māori) и надёжный сбор данных. Но остаётся открытый научный вопрос: как именно Эль-Ниньо влияет на течения и остаточный прогрев в водах вокруг Новой Зеландии. Пока на него нет прямого ответа, и это ограничивает точность любых прогнозов для региона.

Источники

Схема показывает, что Эль-Ниньо задаёт средний фон с более холодной водой, но волна морской жары определяется отдельным механизмом — переносом тепла течениями, поэтому оба явления могут совпадать.

Фото: Makalu / Pixabay