Климат Трансильвании XVII века: 937 записей о холоде и голоде

В 1645 году на реках Олт и Муреш лед стоял толщиной в восемь ладоней, а озера у Сибиу промерзали до дна. Такую запись оставили современники, и она вошла в исследование, которое группа под руководством Овидиу Рэзвана Гачеу из Орадского университета в Румынии опубликовала 28 октября 2026 года в журнале PLOS Climate. Ученые собрали 937 свидетельств о погоде из 68 населенных пунктов княжества Трансильвания и попытались восстановить его климат в XVII веке. Результаты подтверждают: это столетие входило в Малый ледниковый период, а его вторая половина пришлась на маундеровский минимум, когда солнечная активность заметно падала.

Документы были разного происхождения: городские книги, церковные записи, дневники монастырей, путевые заметки иностранцев, календари, архивы. Историки писали их на архаичном венгерском, немецком саксонском диалекте, славянских языках, турецком и латыни, часто кириллицей. Погоду в этих текстах упоминали попутно, без всякой научной цели, поэтому климатологам пришлось вычитывать нужное из хозяйственных и бытовых заметок.

Чтобы отсеять случайные или преувеличенные сообщения, двое исследователей независимо размечали каждый фрагмент по единым критериям, а спорные случаи разбирал третий специалист. Год признавали аномальным, если согласовались минимум три сезона из четырех; сезон — если совпадали два месяца из трех; месяц — если о необычной погоде говорили как минимум две недели. Событие попадало в выборку только тогда, когда его независимо подтверждали несколько источников. Кроме того, записи сверяли с природными данными: содержанием бериллия-10 в образцах (по нему судят о солнечной активности), изотопным составом δ18O из многолетнего льда пещеры Шкеришоара, картами засушливости Old World Drought Atlas с индексом scPDSI и изотопными реконструкциями δ13C.

Хроники упоминают 55 особенно суровых зим, и 36 из них приходятся на 1645–1700 годы. При этом холод не был непрерывным: нашлось место и 12 необычно теплым зимам, и 14 жарким летам, и трем холодным летам, восьми холодным веснам, четырем холодным осеням. Отдельно исследователи насчитали 119 волн холода и тепла в 64 годах, из них 94 волны холода. По осадкам картина сместилась в сторону избытка: 117 случаев отклонений, 66% из них — переувлажнение, 20 наводнений, 33 сильных снегопада, 39 случаев опасного града, 25 сильных бурь и 16 случаев сильного ветра.

Почему за погодой в хрониках тянутся цены и болезни

Смысл работы не только в том, что зимы были холодными. Авторы показали, как климатические аномалии накладывались на жизнь людей, уже измотанных войнами и политической нестабильностью. В документах отмечено 20 лет плохих урожаев и 26 лет, отмеченных инфляцией и голодом, причем периоды 1601–1606 и 1648–1652 описаны как время массового голода. В 31 отдельном году упоминаются эпидемии с высокой смертностью; чума шла волнами, особенно в 1601–1606 и 1659–1664 годах.

Механизм здесь не прямой. Холодная весна или переувлажнение губят всходы, избыток дождей и наводнения уничтожают урожай. Осадки влияли и на цены, и на дороги: одна запись 1622 года говорит, что после непрерывных дождей земля стала настолько зыбкой, что по деревням и болотистым местам почти никто не мог проехать без множества лошадей и волов. Дороговизна и голод ослабляли людей, а это уже помогало распространяться болезням. Сами авторы подчеркивают: климатические аномалии стоит понимать как дополнительный стресс, а не как единственную причину голода и эпидемий.

Представим условный городок, где три года подряд холодная весна сменяется дождливым летом. Крестьянин сеет позже обычного, часть зерна сгнивает на корню, запас до следующего урожая оказывается меньше. Хлеб дорожает, бедные семьи переходят на суррогаты, слабеют, и любая инфекция распространяется быстрее. Хроника зафиксирует три отдельных сюжета — поздний сев, дорогой хлеб и болезнь, — а исследователь свяжет их в цепочку. Именно так и работает такой анализ, но с оговоркой: восстановить достоверные связи удается не везде.

Ограничения честно очерчены. Летописи не создавались с климатической целью, сведения в них отрывочны и несистематичны. Если за какой-то год записей нет, нельзя понять, повезло ли с погодой или документ просто потерялся. Часть противоречивых свидетельств исследователи исключили из выборки, а исследование не смогло определить, какая доля регионального похолодания связана с низкой солнечной активностью, извержениями вулканов и изменением ветров. Поэтому данные «Архива общества» не заменяют инструментальных измерений, а служат дополнением к природным архивам.

Для историков климата ценность здесь в том, что письменные источники дают то, чего не покажут кольца деревьев и лед: как люди переживали холод, как меняли планы военные кампании, как дорожали продукты. Похожая логика — разобрать документ, проверить происхождение и только потом строить на нем выводы — нужна и в учебных работах. Например, подбор литературы для диссертации начинается с оценки источников, а не с их пересказа.