Границы «своих» без насилия: что кости из малавийского грота говорят о социальной жизни собирателей

В скальном навесе Hora 1 у подножия гранитной горы на севере Малави слои земли содержат сотни тысяч костей. Авторы раскопок определили почти 13 000 фрагментов, накопившихся за последние 21 000 лет. Это не след одного обеда, а длинная летопись того, как небольшие группы собирателей разделывали, варили, раскалывали и выбрасывали добычу.

Отсюда вырастает вопрос, который шире одной стоянки. Может ли культурная граница между группами возникнуть там, где нет богатых ресурсов вроде больших озёр, морских побережий или массовых скоплений лосося? И может ли она существовать без следов вооружённых столкновений? Данные из Малави дают частичный ответ. Он интереснее простого «да», потому что опирается на разные линии доказательств и в нескольких местах упирается в ограничения.

Два текста, а не один

Сначала нужно разделить материалы, которые легко смешать. Рецензирование прошла только одна работа из этого набора: статья Алекса Бертакки, Эндрю Зипкина, Стэнли Эмброуза и коллег в Communications Earth & Environment, опубликованная 17 октября 2025 года. Она открыта, прошла рецензирование и содержит изотопный анализ зубов животных из долины Каситу. Именно на неё можно опираться, когда речь идёт о методе, выборке и статистике.

Второй текст: авторское эссе Алекса Бертакки и Джессики Томпсон в The Conversation, перепечатанное Phys.org 29 октября 2026 года. Страница помечена как прошедшая редакционную проверку Science X, но это не рецензирование исследования. Эссе рассказывает о статье в Journal of Anthropological Archaeology, где разобрана фауна Hora 1. Полный текст этой статьи по DOI 10.1016/j.jaa.2025.101656 на момент подготовки обзора не открывался. Поэтому числа по костям, виды животных и вывод об отсутствии насилия ниже взяты из авторского эссе, а не из проверенной таблицы.

Это различие не формальность. Рецензируемая изотопная работа говорит осторожнее, чем эссе. В ней есть фразы «мы не можем опровергнуть гипотезу» и «здесь мы лишь намечаем возможный объяснительный механизм». Эссе обобщает увереннее. Читателю полезно видеть, где заканчивается измерение и начинается авторская интерпретация.

Как зуб становится картой

Соотношение изотопов ⁸⁷Sr/⁶⁶Sr в горных породах различается. Растения берут стронций из почвы и воды, травоядные получают его с пищей, а в эмали зубов соотношение сохраняется без заметного сдвига по пищевой цепочке. Если построить карту доступного стронция по растениям, пыли и раковинам наземных улиток, зуб можно сравнить с этой картой и оценить, где животное могло жить в период формирования эмали.

В верхней части долины Каситу исследователи собрали 196 растительных образцов, 25 проб пыли и 12 раковин наземных улиток. Диапазон получился очень широким: от 0,7248 до 0,8521. Карту, или изоскап, построили методом эмпирического байесовского кригинга, то есть пространственной интерполяции по опорным точкам. Затем 166 проб эмали из 45 зубов сопоставили с картой вероятностным методом assignR 2.4.0. Девятнадцать зубов опробовали последовательно по оси роста, чтобы увидеть изменение состава во времени, остальные двадцать шесть взяли целиком.

Зубы происходят из четырёх местонахождений и охватывают последние 25 000 калиброванных лет до настоящего времени. Изучаемую зону авторы задали как территорию в радиусе около 25 км от горы Hora. Этот радиус выбран по этнографическим данным о современных собирателях Замбезийского биома, а не выведен из самих изотопов. Такой выбор удобен для проверки, но он же задаёт масштаб вывода.

Что показали изотопы

Мелкую дичь, судя по результатам, добывали рядом со стоянками. Крупных копытных чаще приносили из приречных коридоров и афромонтанных, то есть высокогорных, лугов к юго-востоку от стоянок. Следов миграционного поведения у видов, которые мигрируют сегодня, не нашли. У одной зебры изменение соотношения по длине зуба согласуется с сезонным перемещением внутри изучаемой зоны, но не с дальней миграцией.

Зебры последнего ледникового максимума в выборке были привязаны к приречным местообитаниям. Послеледниковые и голоценовые особи использовали луга дальше от рек. Это согласуется с картиной, где в сухой период животные держались у постоянной воды, а во влажный могли расселяться шире.

Самый важный для вопроса результат сформулирован осторожно. Авторы не могут опровергнуть гипотезу, что крупная дичь была доступна круглогодично «локально», в пределах 25-30 км от стоянок. Свидетельств охоты за пределами изучаемой зоны у них нет. Иными словами, масштаб повседневной охоты выглядит как десятки километров, а не сотни.

Этот масштаб авторы связывают с данными древней ДНК. После последнего ледникового максимума дальний генетический обмен, по их ссылке на работу Липсона и коллег 2022 года, сменился более локальными брачными связями в масштабе нескольких десятков километров. Но здесь есть важная оговорка: статья по древней ДНК в этом наборе не проверялась, она известна по цитированию в изотопной работе. Это вторичное звено, а не независимо перепроверенный результат.

Кости, жир и координация

Фаунистическая часть, известная по эссе, добавляет к изотопам бытовую фактуру. Почти 13 000 определённых фрагментов за 21 000 лет. Большинство костей принадлежало мелким животным: небольшим антилопам, зайцам, обезьянам. Крупная дичь вроде зебр, гну и носорогов, по формулировке эссе, была в этой долине не очень обычна.

Кости сильно измельчены, в среднем до размера мизинца. Фаланги, то есть пальцевые кости, часто расколоты, чтобы достать минимальные порции костного жира. Авторы читают это как признак скудной пищи: люди тратили время на очень небольшие порции питательных веществ.

Возрастной состав добычи тоже требует объяснения. Встречаются молодые, взрослые и очень старые животные со стёртыми зубами. Это интерпретируют как массовую охоту сетями или ловушками, возможно с использованием огня для коллективных загонов. Такие практики требуют согласования труда и норм раздела добычи. Отсюда вывод о кооперации внутри группы, но это именно интерпретация, а не прямое наблюдение.

Граница без стены

Культурная граница в этом материале не нарисована линией на карте. Она складывается из совпадения нескольких масштабов. Охота остаётся локальной. Брачные сети, по вторичной ссылке на древнюю ДНК, сужаются до десятков километров. Есть повторяемые коллективные практики на одном месте. Авторы эссе добавляют, что в тропической Африке видят признаки древних культурных границ даже без диагностических украшений и керамики, по которым обычно выделяют «культуры» в археологии.

Это сильный тезис, но он не равен находке пограничного столба. Скорее перед нами сходящиеся косвенные линии. Изотопы показывают, где добывали животных. Фауна показывает, как разделывали и делили пищу. Древняя ДНК, если принять её вторичное изложение, показывает, с кем заводили потомство. Символическая практика показывает, куда возвращались.

Отдельно стоит вопрос о насилии. В эссе сказано: авторы не видят свидетельств устойчивых насильственных столкновений или крупных стабильных поселений, какие описаны у богатых источников пищи вроде озёр и океанов. Это важная формулировка, но это аргумент от отсутствия. В тексте не перечислено, какие именно признаки конфликта искали: травмы на костях, оружие в телах, укрепления, сожжённые постройки, массовые захоронения. Один скальный навес не равен всей территории, а отсутствие следов на одном участке не доказывает мирных отношений между группами.

Как в археологии отделяют след от интерпретации, разобрано в материале о том, как археологические находки говорят о древнем мореплавании. Там та же проблема: находка подтверждает действие, но не всегда объясняет его социальный смысл.

Авторы эссе допускают, что границы могли защищать только символически. Как возможный пример они приводят погребальный костёр возрастом около 9500 лет в Hora 1. В отдельном эссе описано, что люди начали разводить огонь на этом месте примерно 10 240 лет назад, а костёр соорудили несколькими столетиями позже. Затем к тому же месту возвращались снова. Это показывает коллективную практику и память места. Но сам костёр не маркирует границу между группами. Он может быть примером символической жизни, а не доказательством символической защиты территории.

Полный текст статьи об этом сожжении в Science Advances не получен, в этом наборе она известна по авторскому эссе. Поэтому детали ритуала нельзя ставить в один ряд с основным выводом.

Где вопрос упирается в данные

Есть нюанс, который меняет простой ответ «граница без богатых ресурсов». Почвы Замбезийского биома бедные, кости измельчены, жир выскребали из фаланг. Но рецензируемая статья предлагает механизм, в котором крупные копытные собирались у воды и делали ресурс предсказуемым. Авторы называют это намёком на возможный механизм, а не доказанной причиной. Значит, граница могла возникать не вокруг богатства в классическом смысле, а вокруг предсказуемости и концентрации ресурса. Это не то же самое, что «совсем без богатых ресурсов».

Второе расхождение касается крупной дичи. Эссе говорит, что её было немного в самой долине. Изотопная статья говорит, что крупных копытных чаще добывали в высокогорных лугах и приречных коридорах в пределах изучаемой зоны. Прямого противоречия может не быть, если «долина» в эссе уже, чем «изучаемая зона» в статье. Но формулировки расходятся, и сглаживать это не стоит.

Ограничения касаются самих выводов.

• Полный текст статьи в Journal of Anthropological Archaeology закрыт. Выборку, критерии подсчёта фрагментов и статистику фауны нельзя проверить по первоисточнику.
• Отсутствие следов насилия относится к одному навесу и к тем признакам, которые авторы искали. Какие именно признаки конфликта проверялись, в эссе не сказано.
• Выборка зубов умеренная: 45 зубов, 166 проб. Для местонахождений HOR-5 и KAD-1 размеры выборок слишком малы для межстоянковых сравнений.
• Изоскап имеет высокую стандартную ошибку на слабо опробованных окраинах. Двадцать эмалевых проб содержали повышенные концентрации элементов, указывающих на возможные диагенетические изменения, но авторы не считают их изотопные отношения выбросами и включают в анализ.
• Радиус 25 км задан по этнографическим аналогиям, а не выведен из археологических данных.
• Данные древней ДНК приводятся вторично, через ссылку на работу 2022 года. Первичные оценки родства не перепроверялись.
• Хронология и культурная атрибуция частично опираются на материалы, которые на момент статьи ещё готовились к печати.
• Причину отсутствия миграций авторы изотопной работы установить не могут. Они предлагают два варианта: миграции были не нужны или луга были слишком фрагментированы.

Что это меняет

Для археологии главное не в том, что границы могут обходиться без войны. Смысл в том, что границу нельзя автоматически выводить из богатых ресурсов или из оружия. Её стоит искать в масштабе повседневного использования ландшафта, в брачных сетях и в повторяемых коллективных практиках. Проверять её нужно независимыми линиями, потому что каждая по отдельности допускает слишком много объяснений.

Читателю вне археологии этот случай даёт более общую мысль. Граница «своих» может быть не стеной и не войной, а привычкой возвращаться на те же места, делить добычу по понятным правилам и искать партнёров не слишком далеко. Но доказать такую границу труднее, чем нарисовать её. Нужны не одна яркая находка, а совпадение изотопов, фауны, хронологии и символических практик.

Остаётся конкретный научный вопрос: какой набор признаков позволил бы отличить символическую границу от простой инерции локальной жизни? Авторы предлагают расширить выборку за пределы последних 25 000 лет и применить изотопный метод к украшениям из страусиной скорлупы. Пока это план проверки, а не готовый ответ.

Литература

1. Bertacchi A., Zipkin A., Ambrose S. et al. Biogeochemical evidence for targeted landscape use in ancient foragers of Malawi. Communications Earth & Environment 6, 818 (2025). DOI: 10.1038/s43247-025-02795-z. Открытый доступ: nature.com/articles/s43247-025-02795-z.
2. Bertacchi A., Thompson J.C. What animal bones in Malawi teach us about the social lives of people long ago. The Conversation, републикация Phys.org 29 октября 2026 года. phys.org/news/2026-10-animal-bones-malawi-social-people.html. Оригинал: theconversation.com/what-animal-bones-in-malawi-teach-us-about-the-social-lives-of-people-long-ago-281660.
3. Bertacchi A., Kaliba P., Thompson J.C. Short-distance hunting strategies of Late Quaternary foragers in the miombo woodlands of Malawi. Journal of Anthropological Archaeology 77, 101656 (2025). DOI: 10.1016/j.jaa.2025.101656. Полный текст на момент обзора не открывался.
4. Thompson J.C., Sawchuk E., Cerezo-Román J. Oldest known cremation in Africa poses 9,500-year-old mystery about Stone Age hunter-gatherers. The Conversation. theconversation.com/oldest-known-cremation-in-africa-poses-9-500-year-old-mystery-about-stone-age-hunter-gatherers-268074. Первоисточник: Science Advances, DOI: 10.1126/sciadv.adz9554, полный текст не получен.
5. Lipson M. et al. Ancient DNA and deep population structure in sub-Saharan African foragers. Nature (2022). DOI: 10.1038/s41586-022-04430-9. Цитируется по изотопной статье, первично не проверялась.

Фото: JamesDeMers / Pixabay