В силлабусе курса «Literature and Composition» на первом году общественного колледжа стоит стандартная формулировка: «Использование генеративных ИИ-инструментов, включая, помимо прочего, ChatGPT, запрещено на всех заданиях и оцениваниях в этом курсе». Так описывает свою аудиторию Anne Lovering Rounds, полный профессор английского в Hostos Community College (Городской университет Нью-Йорка), в колонке для Inside Higher Ed от 16 октября 2026 года. Это рубрика Views: авторское мнение, а не рецензируемое исследование. Ни метода, ни выборки, ни измерений обучения в тексте нет, и дальше речь пойдёт именно об аргументе преподавателя, а не о доказанном эффекте.

Наблюдение, с которого начинается колонка, знакомо любому, кто читал студенческие работы последних лет: тексты «углубляются» в заданные произведения и строятся по схеме «это не X, это Y». Автор называет распространённые доводы против ИИ в аудитории неубедительными и предлагает смотреть на ситуацию иначе. По её мнению, ИИ обнажил не только кризис оценивания, но и кризис в том, как профессия и публика описывают, чему вообще учит курс английского.

Три разные вещи под одним названием

Ключевой тезис колонки: литературная оценка (умение видеть и ценить устройство текста), знание истории литературы и написание эссе — три разных навыка. Различие между ними, пишет автор, часто исчезает, и первый пример — название её собственного курса, обязательного для всех студентов колледжа: «Literature and Composition», то есть «Литература и композиция». Чем дольше она преподаёт, тем ощутимее для неё «размытость и тяжесть» этого союза «и».

Дальше следует перечисление того, что и без письма составляет полноценный курс: впервые читать тексты, узнавать о существовании литературных приёмов и логично описывать их эффект в коротких ответах. Для студентов, впервые пришедших в литературоведение, это, по её словам, уже много. Курс с прямым названием вроде «Литературная оценка» или «Выявление литературных приёмов» имел бы достаточно содержания, а студенты точнее понимали бы, на что записываются.

Показателен список деталей, которые автор любит показывать впервые: ритм и рифма — не одно и то же, хотя часто идут вместе; размер — это не просто число слогов в строке; строка — определяющая черта лирического стихотворения. Эти вещи, подчёркивает она, не связаны с написанием эссе и не обязаны быть с ним связаны.

Что именно мешает, по мнению автора

Аргумент о вреде смешения строится не на измерении результатов, а на оценке нагрузки и на логике оценивания. Если бы преподаватель мог свободно разбирать детали текстов, не беспокоясь о «страницах студенческих сдач», пишет Rounds, не было бы и тревоги о том, написал ли эссе ИИ. Ожидание, что студент напишет хорошо или экспертно о текстах, которые видит впервые, она сравнивает с требованием к полному новичку за 15 недель сдать тест на узнавание фрагментов классической музыки и вдобавок научиться играть на инструменте. Это сравнение — авторская аналогия, а не результат эксперимента.

Отдельно автор разбирает недавнюю колонку Frank Bruni в The New York Times, где тот перечисляет пользу английской специальности: понимание «семян творчества», умение «формировать истории» и быть «лучшим коммуникатором». Rounds задаётся вопросом, что такое «лучший коммуникатор» — автор более кратких писем, более занимательных презентаций, более точный поэт, — и признаётся, что уже не уверена в ответе. Понимание того, как устроено творчество, по её мнению, отличается от создания историй или текста. Кафедра английского должна иметь место для каждого навыка, но положительная обратная связь между ними может потребовать больше одного семестра.

Отсюда практические предложения. Хотите научить писать эссе — назовите курс «Написание эссе». Хотите, чтобы студенты знали, откуда взялась фраза «Прочь, проклятое пятно» (реплика леди Макбет из трагедии Шекспира «Макбет»), — курс по Шекспиру и без страниц эссе к концу семестра даёт достаточно материала и способов учить строго. Хотите, чтобы студенты писали эссе о литературных текстах, — признайте, что для этого нужна устойчивая среда, которой не каждый колледж может обеспечить и в которой не каждый студент хочет находиться. Это, заключает автор, лучше, чем «ложь» о том, что втискивание чтения и письма в каждый семестровый курс под именем «гуманитарного образования» само по себе приведёт к результату.

Почему это мнение, а не доказательство

Колонка полезна как постановка вопроса, но её статус нужно держать в уме. Это текст одного преподавателя, опирающийся на личный опыт в одном учреждении и на цитату из другой газетной колонки. В нём нет данных о том, сколько студентов училось по такой программе, как измерялась самостоятельность работ, сравнивались ли группы с раздельными и совмещёнными целями. Утверждения о «студентах, новых для литературоведения» и о «тревоге об ИИ» не подкреплены числами. Единственная внешняя ссылка ведёт на мнение, а не на исследование.

Есть и внутреннее напряжение. Автор противопоставляет понимание творчества и создание текста, но не показывает, что их нельзя развивать в одном курсе; это тезис, а не установленный конфликт данных. То же касается связи между разграничением целей и снижением тревоги об ИИ: логика правдоподобна, но не проверена. Поэтому корректная формулировка такая: преподаватель с многолетним опытом утверждает, что смешение целей создаёт нагрузку и затрудняет оценку; подтверждающих измерений в источнике нет.

Для читателя, который сам пишет курсовую, диплом или научную работу, из этого разговора извлекается более общий урок. Когда в одном задании смешаны разные требования — знание материала, владение методом и качество изложения, — трудно понять, что именно оценивается и где проходит граница самостоятельного вклада. Разделение целей помогает и автору, и проверяющему. О том, как отличить собственный анализ от пересказа чужих слов, полезно прочитать материал критический анализ статьи: план написания и пример.

Остаётся открытый вопрос, на который колонка отвечает только предположением: если литературу, историю литературы и письмо развести по разным курсам, станет ли оценивание самостоятельности надёжнее — или задача просто переедет в другой семестр. Ответа в источнике нет, и выдавать авторскую гипотезу за вывод было бы неверно.

Источники

Схема показывает, как три разных навыка сводятся в один курс и почему это, по мнению автора колонки, затрудняет обучение и оценку

Фото: https://kaboompics.com/ / Pexels