Игровое расстройство у женщин: что показали семь интервью

Много часов за игрой сами по себе не означают игрового расстройства. В Международной классификации болезней Всемирной организации здравоохранения диагноз связан с нарушением контроля над игрой, ее приоритетом перед другими занятиями и продолжением игры вопреки негативным последствиям. Но выявляют ли скрининговые тесты такие проблемы у женщин? Семь интервью могут подсказать, что стоит проверить. Ответить на этот вопрос они не могут.

В статье Катиа Мартинс Кастро, Ноэль Марино Ротлисбергер, Даниэле Зуллино и Софии Ахаб исследователи разбирали опыт женщин-геймеров, стигму и препятствия к обращению за помощью. Они не проверяли точность скрининговой шкалы и не устанавливали, есть ли у участниц клинический диагноз. Поэтому работа описывает темы, прозвучавшие в интервью, и предлагает направления для дальнейшей проверки, а не показывает, что тест пропускает случаи расстройства.

Как было устроено исследование

В интервью участвовали семь женщин от 21 до 26 лет, живших во Франции и Швейцарии: шесть цисгендерных и одна трансгендерная. Исследователи провели три очных интервью и четыре по видеосвязи. Каждое длилось около 60–90 минут.

Рассказы анализировали методом индуктивного рефлексивного тематического анализа. Исследователи последовательно изучали интервью, выделяли смысловые темы, а затем обсуждали и уточняли интерпретации в команде. Такой подход помогает подробно описать опыт участниц, но не позволяет оценить, насколько часто те же темы встречаются у всех женщин-геймеров.

В статье есть несогласованность в описании отбора: критерий включения требовал играть более десяти часов в неделю, однако в таблице для одной участницы указан диапазон от восьми до двенадцати часов. Поэтому нельзя уверенно считать, что порог одинаково подтвержден для каждой из семи.

Авторы выделили три темы: идентичность и стигма в игровой среде; игровое поведение и мотивы; трудности распознавания проблемы и обращения за помощью. В пяти интервью участницы упоминали предпочтение хотя бы одного повествовательного или менее соревновательного жанра. В нескольких рассказах игра помогала справляться со стрессом или отвлекаться от неприятных переживаний. Эти наблюдения относятся к данной группе, а не ко всем женщинам, играющим в видеоигры.

Что интервью говорят о скрининге

В статье обсуждается краткая шкала IGDS9-SF, предназначенная для оценки симптомов, связанных с расстройством, вызванным интернет-играми. Авторы предполагают, что она может не отражать некоторые переживания, о которых говорили участницы, например использование игры для совладания со стрессом. Это интерпретация авторов, а не результат проверки шкалы в данном исследовании.

Чтобы установить, насколько точно скрининг распознает расстройство, мало спросить людей об их игровом опыте. Нужно сопоставить результаты теста с независимой клинической оценкой. В этой работе такого сравнения не было: исследователи не оценивали чувствительность и специфичность шкалы и не проверяли, различает ли она людей с диагнозом и без него.

Важно и другое: рассказ о том, что игра помогает справляться со стрессом, сам по себе не свидетельствует о расстройстве. Диагноз связан не с одним мотивом или числом часов, а с нарушением контроля и последствиями для жизни. Чтобы точнее оценить, что именно может подтвердить исследовательский метод, можно прочитать о валидности исследования и измерительных инструментов.

Границы вывода

Семь подробных интервью позволяют рассмотреть опыт конкретных участниц, но не оценить распространенность описанных трудностей. Выборка мала и относительно однородна: участницы были молодыми и жили в двух соседних странах. Набор был целевым и добровольным, поэтому состав группы мог зависеть от того, кто решил откликнуться. При открытом наборе авторы не могли определить, сколько людей получили приглашение и почему другие не участвовали.

Данные основаны на самоотчетах. Авторы отмечают, что ответы могли зависеть от ошибок памяти или стремления выглядеть социально одобряемо. Кроме того, участниц отбирали по игровому поведению, а не по подтвержденному диагнозу. Поэтому результаты нельзя автоматически переносить на клиническую группу женщин с игровым расстройством.

Авторы заключают, что инструменты вроде IGDS9-SF могут недостаточно отражать разнообразие проявлений расстройства у женщин. Однако это предположение не проверялось на клинических данных в рамках этой работы. Формулировка о возможном недовыявлении остается гипотезой, а не доказанным свойством шкалы.

Что понадобится для проверки

Для оценки диагностической точности нужны более крупные и разнообразные выборки, в том числе люди разных возрастов и из разных социальных и культурных контекстов. В исследование следует включать людей с клинически подтвержденным игровым расстройством и тех, у кого диагноз не установлен. Если проверяется влияние гендера, нужны разные гендерные группы.

Затем результаты скрининга нужно сравнить с независимой клинической оценкой. Такое исследование покажет, какие случаи тест распознает, а какие пропускает. Интервью могут дополнить эту проверку: они помогают понять, как люди описывают игровое поведение, потерю контроля и препятствия к обращению за помощью.

Статья опубликована в открытом доступе в рецензируемом журнале European Psychiatry. Это качественное исследование опыта, а не испытание диагностического инструмента. Его практический смысл скромнее громкого вывода о «слепой зоне» скрининга: интервью формулируют вопросы для дальнейшей проверки, но не отвечают на них.

Источник

Martins Castro C., Marino Rothlisberger N., Zullino D., Achab S. «Качественное исследование опыта женщин, стигмы и доступа к помощи при игровом расстройстве». European Psychiatry. 2026; 69(1): e76. Опубликовано онлайн 15 июня 2026 года. Рецензируемая статья, открытый доступ. DOI: 10.1192/j.eurpsy.2026.12231. Полный текст у издателя.