Во время научной стажировки в Западном Мичиганском университете математик Рулли Чаритас Прамана, преподаватель Университета Ахмада Дахлана в индонезийской Джокьякарте, увидел, как его американский коллега в выходной день катается на велосипеде вместе со своими аспирантами. Для него это оказалось культурным шоком. Дома, в Индонезии, он сам считает себя скорее исключением: иногда встречается со студентами в неформальной обстановке, например в варунге, небольшой уличной закусочной. Большинство его коллег так не делают никогда.

Это наблюдение задаёт рамку недавнему материалу Nature о проблемах аспирантуры в Юго-Восточной Азии. Автор, публицист с индонезийским бэкграундом Дина Рохминьингсих, опубликовала 2 ноября 2026 года статью «In Indonesia, PhD students blow the whistle on bad supervision» (в русском переводе: «В Индонезии аспиранты рассказывают о плохом научном руководстве») в рубрике Career Feature. Текст построен на интервью с 11 аспирантами и специалистами и описывает систему, в которой, по мнению опрошенных, отношения «руководитель – аспирант» слишком часто сводятся к подписанию документов, а не к настоящему наставничеству. Разберём, какие механизмы называет материал и насколько убедительны его аргументы.

Отдельно оговорим методологический статус источника. Это журналистский материал, а не рецензируемое исследование. Выборка из 11 респондентов не репрезентативна, методика отбора не описана, а часть опрошенных попросила анонимность, чтобы защитить свою карьеру. Ведомственные цифры автор пересказывает без первичных отчётов. Поэтому наш разбор корректно читать как критическое описание того, что говорит сама публикация, а не как доказательство причинных связей.

Что происходит с аспирантурой в Индонезии

По данным материала, в Индонезии 4303 высших учебных заведения, но Национальное агентство по аккредитации высшего образования относит лишь 226 из них к категории «highly qualified», то есть считает их высококвалифицированными. Критерий учитывает не только физическую инфраструктуру, но и научную репутацию вуза, опыт преподавателей и их педагогические навыки.

Статья приводит и масштаб демографической задачи. В Индонезии примерно 64 миллиона человек в возрасте от 16 до 30 лет, около 22% населения. Министр высшего образования, науки и технологий Брайан Юлиарто называет эту группу «демографическим бонусом», который страна хочет превратить в «высококвалифицированные человеческие ресурсы». Для этого поставлена цель увеличить число докторов наук с примерно 75 000 до 125 000 к 2045 году. Контраст с мировой картиной заметен: по данным материала, на миллион жителей Индонезии приходится 272 обладателя PhD, тогда как в США около 14 000 на миллион.

Чтобы приблизить эту цель, Индонезийский образовательный фонд (Indonesia Endowment Fund for Education), управляющий государственными образовательными инвестициями, выделил в этом году финансирование ещё на 2500 аспирантских стипендий. Примерно половина предназначена для учёбы за рубежом, вторая половина, для тех, кто будет учиться в Индонезии частично или полностью.

Но именно здесь материал называет главную проблему. Берри Юлианди, декан факультета математики и естественных наук Университета IPB в Богоре, утверждает, что новое финансирование не подкреплено стратегическими политиками и регуляциями, направленными на улучшение качества научного руководства. По его мнению, без таких мер университеты не смогут обеспечить качественную аспирантуру, даже если число аспирантов вырастет вдвое.

Как это выглядит изнутри: слова аспирантов

Опрошенные студенты описывают ситуацию, в которой формальные встречи с руководителем заменяют настоящее наставничество. По их словам, они видятся с руководителями только для коротких обсуждений: подписать исследовательское предложение или завизировать диссертацию. Один из респондентов так описывает свои регулярные встречи: «Я регулярно встречался со своими руководителями, но вместо того, чтобы руководить мной, они сплетничали о других преподавателях».

Есть и материальная сторона. Одна из опрошенных рассказала, что была вынуждена сама оплачивать доступ к местам отбора проб для своего лабораторного исследования. Каждую неделю в течение года она тратила около 200 000 индонезийских рупий (примерно 12 долларов США) на каждое место отбора, а в целом выходило около 1700 долларов в год на полевые работы. Для сравнения: средняя месячная зарплата в Индонезии составляет около 200 долларов.

На фоне таких историй понятнее, почему студенты боятся жаловаться. «Я уверен, что многие профессора относятся к студентам несправедливо», говорит анонимный студент из Семаранга. Другой респондент объясняет механику этой зависимости: «Но мы вынуждены принимать то, что говорят наши руководители, потому что мы просто хотим скоро закончить обучение». Это и есть та самая асимметрия власти, о которой говорит Прамана: руководитель контролирует подписание диссертации и допуск к защите, а студент зависит от него и потому молчит.

Пересказанные в материале данные индонезийского министерства образования добавляют масштаба. За текущий год ведомство сообщило о 874 случаях неподобающего поведения, включая этические нарушения, насилие, сексуальные домогательства и злоупотребление властью. Андик Виджаянто, аспирант-биолог Университета Гаджа Мада, считает, что такое поведение «мешает нашей свободе свободно мыслить как учёным»: когда студенты боятся сделать ошибку, они не могут бросать вызов устоям, а в этом и состоит суть научной работы.

Важная оговорка: сам материал отмечает, что в крупных и престижных вузах студенты иногда получают более прямое и плотное научное руководство. Картина неоднородна, поэтому тезис о «повсеместно слабой супервизии» стоит читать осторожнее: речь скорее о преобладающей тенденции, чем о универсальном правиле.

Публикационная политика и её побочные эффекты

Материал описывает ещё один слой проблемы. В 2017 году министерство высшего образования Индонезии установило, что из 5366 профессоров 3800 не публиковали рецензируемые статьи в международных журналах, которые государство считало авторитетными. В ответ ввели более строгие правила: теперь все преподаватели с магистерскими и докторскими степенями обязаны публиковаться в журналах, индексируемых в Scopus.

Политика дала обратный эффект. Часть учёных попалась в сети хищнических журналов, то есть организаций, которые предлагают публикацию за плату, часто привлекают авторов агрессивно или вводящими в заблуждение способами, но не обеспечивают настоящую систему рецензирования и редакторскую поддержку. Другие исследователи манипулировали своими индексами цитирования, чтобы получить высокие показатели в государственной системе оценки.

Государство пыталось реагировать. В 2021 году министерство ввело регламент о научной добросовестности с санкциями за фальсификацию данных, плагиат и фиктивное авторство. В феврале 2026 года Юлиарто подписал ещё один документ, который предписывает вузам оценивать «научную добросовестность» преподавателей при оценке их работы; этот показатель влияет на карьерные возможности.

Насколько убедительна эта картина

Как уже говорилось, мы имеем дело с журналистским разбором, а не с научным исследованием. Его сильная сторона в том, что он называет конкретные механизмы и проверяемые числовые утверждения: дефицит квалифицированных вузов (226 из 4303), ведомственные данные о 874 случаях неподобающего поведения, разрыв в плотности докторов наук (272 на миллион против 14 000 в США), а также слова конкретных людей с именами и должностями. Слабая сторона в том, что связь между этими фактами постулируется опрошенными экспертами, но не измерена. Мы не знаем, как отбирали респондентов, и не можем проверить, насколько 11 интервью отражают положение сотен тысяч аспирантов страны.

Есть и техническое ограничение: полный текст статьи обрывается на платном барьере после раздела о публикационных правилах, поэтому часть материала остаётся недоступной, и мы не можем оценить все аргументы авторов. Наконец, ведомственные цифры (874 случая, 226 вузов и другие) приведены в пересказе без первичных отчётов, так что их внутреннюю методику мы не можем оценить.

Тем не менее, описанная логика имеет очевидный здравый смысл. Если государство резко увеличивает количество аспирантов и одновременно ужесточает требования к публикациям, но не выстраивает систему контроля качества научного руководства, риски смещаются на студентов. Асимметрия власти усиливается: чем выше ставки (обязательные публикации, сжатые сроки, материальные издержки), тем меньше у студента рычагов для жалобы, потому что руководитель контролирует все точки его академического выживания. Для читателя, который выбирает научного руководителя или уже столкнулся с трудностями в его общении, вывод один и тот же в любой стране: на ранних этапах стоит заранее проверять практику наставничества, разговаривать с нынешними и бывшими аспирантами руководителя и фиксировать договорённости письменно. О том, как это сделать системно, мы писали в статье о том, как выбрать научного руководителя для диссертации, а если отношения уже зашли в тупик, полезной будет наша инструкция о том, как поменять научного руководителя.

Остающийся научный вопрос здесь очевиден: нужны рецензируемые исследования, которые измерили бы распространённость слабого руководства и его эффекты на качество диссертаций в Индонезии, а не только фиксировали отдельные свидетельства. Пока же индонезийский случай показывает, что количественная цель (удвоить число докторов к 2045 году) сама по себе не решает проблему качества, если систему наставничества не выстраивать специально.

Источники и литература

Схема показывает замкнутый круг: рост числа аспирантов без регулирования руководства, дефицит квалифицированных вузов, асимметрия власти, издержки студентов и страх жалобы, из-за которого проблема сохраняется.

Фото: Rasyid Ahmad / Pexels