В тесте человек смотрит короткий ролик, в котором актёр изображает эмоцию без слов, и выбирает подходящий вариант. Раздражение можно принять за тревогу, грусть за облегчение. В шведском исследовании участники с психотическим расстройством и зафиксированной историей межличностной агрессии чаще других принимали отрицательные эмоции за положительные.

Это сравнение групп, а не доказательство того, что ошибки распознавания вызывают агрессию. Чтобы понять результат, нужно рассмотреть и другие виды ошибок, и устройство самого теста.

Что именно проверяли

В исследовании участвовали 237 человек: 79 с расстройством психотического спектра и историей межличностной агрессии, 72 с таким расстройством без этой истории и 86 человек без психических расстройств, составивших контрольную группу. К расстройствам психотического спектра авторы отнесли шизофрению, шизоаффективное и бредовое расстройства, а также биполярное расстройство с психотическими симптомами. Группы сопоставили по возрасту и полу.

Участники смотрели видео, слушали аудиозаписи или одновременно видели и слышали актёров, изображавших 12 эмоций. После каждого фрагмента нужно было выбрать один ответ из списка. Авторы оценивали общую точность и отдельно разбирали ошибки: например, путали ли участники две отрицательные эмоции или относили отрицательную эмоцию к положительным. Так можно увидеть не только, как часто человек ошибался, но и в каком направлении.

Чаще всего путали похожие эмоции

Во всех трёх группах чаще всего одну эмоцию принимали за другую с той же эмоциональной окраской, или валентностью. Например, тревогу путали со страхом, а печаль с отчаянием. Особенно часто участники ошибались при распознавании отрицательных эмоций. По этому показателю две группы с психотическими расстройствами значимо не различались.

Отдельно авторы рассмотрели ошибки между отрицательной и положительной окраской. Участники принимали отрицательные эмоции за положительные в 14,52% случаев в группе с историей агрессии, в 9,92% в группе без неё и в 6,93% среди участников контрольной группы. Различие между двумя клиническими группами было статистически значимым. Группа с историей агрессии также чаще путала положительные эмоции и с другими положительными, и с отрицательными, хотя различия были менее выраженными.

Главное различие не сводилось к тому, что одна группа чаще ошибалась вообще или особенно часто путала отрицательные выражения между собой. Участники с историей агрессии чаще относили отрицательный сигнал к положительной категории. Авторы предполагают, что такая ошибка в повседневном общении могла бы мешать заметить, что собеседнику неприятно происходящее. Однако тест не показывал, как участники реагируют на людей в обычных ситуациях.

Разница в точности не указывает на причину

Средняя точность была самой низкой у участников с историей агрессии, выше у клинической группы без такой истории и ещё выше у контрольной группы. После статистического учёта ряда измеренных характеристик принадлежность к одной из клинических групп всё ещё была связана с точностью. При этом групповое различие объясняло лишь 2,1% вариации результатов дополнительно.

Такой анализ не показывает, что возникло раньше. Исследование было поперечным: тестовые результаты и сведения об участниках анализировали за один период, а не отслеживали годами. Поэтому по нему нельзя установить, появились ли трудности распознавания до агрессивных действий, после них или связаны с ними через другие факторы.

На результаты могли повлиять различия между группами, которые статистическая поправка не устраняет полностью. В среднем участники с историей агрессии получили меньше образования, показали более низкие результаты в тестах на текучий интеллект и чаще имели историю употребления алкоголя или других веществ. Регрессионная модель учитывала часть этих характеристик, но статистическая поправка не превращает наблюдательное сравнение в эксперимент. Кроме того, исследователи не могли определить, происходили ли агрессивные действия во время употребления веществ или абстиненции.

Авторы указывают, что прежние исследования распознавания эмоций и агрессии дали неоднозначные результаты: одни обнаруживали различия, другие нет. На выводы могли влиять способы измерения эмоций и то, какие действия исследователи относили к агрессии.

Тест не равен повседневному разговору

Участники с психотическими расстройствами находились в клинически стабильном состоянии. Как минимум за три месяца до тестирования им не меняли лекарства. Эти условия помогают понять, как люди выполняли задание в стабильном состоянии, но не показывают, как они распознают эмоции во время острого психоза, возбуждения или раздражительности.

Эмоции изображали актёры, а не выражали спонтанно. Для каждой эмоции и формата предъявления использовали лишь несколько фрагментов, а участникам предлагали выбрать один из 12 вариантов. Поэтому результат мог зависеть не только от распознавания эмоций, но и от внимания, памяти, понимания слов и других когнитивных способностей. Авторы отдельно отмечают, что по ошибкам в тесте нельзя полностью разделить влияние этих процессов.

Есть и культурное ограничение: актёры были белыми европейцами, а материалы создали в Швейцарии. Участники разного происхождения могли по-разному понимать интонации и выражения лиц. Поэтому результаты теста нельзя без оговорок переносить на все повседневные ситуации и группы людей.

Как и в других исследованиях, где важно отличать наблюдаемую связь от причинного вывода, стоит отдельно оценивать валидность исследования и границы его выводов. В этой работе надёжнее всего подтверждены конкретные различия в ответах на тест, а не объяснение того, почему они возникли.

Исследование опубликовано 24 июня 2026 года в рецензируемом журнале Schizophrenia. Gabriela Gavalova, Petri Laukka, Lennart Högman, Malin V. Källman, Marianne Kristiansson, Märta Wallinius, Håkan Fischer и Anette G. M. Johansson сравнили три группы и описали направления ошибок. Результаты могут послужить основанием для дальнейшей проверки методов оценки и тренировки распознавания эмоций. Однако в этом исследовании не проверяли, снижает ли такая тренировка агрессию.

Источники

Схема различает ошибки между эмоциями одной окраски и ошибки между отрицательной и положительной окраской; последний тип чаще отмечен в группе с историей агрессии.

Фото: cottonbro studio / Pexels