Почему одинаковые показатели одиночества скрывают разные проблемы

Представьте: два человека набрали одинаковые баллы по шкале одиночества. Первый живёт один в большом городе, редко видит коллег вне работы и говорит, что ему не на кого положиться в трудную минуту. Второй каждый вечер ужинает с семьёй, но чувствует, что его не понимают, и постоянно ощущает себя лишним в разговорах. Цифра одна, а потребности у них разные — в зависимости от того, какая именно форма связи нарушена, могут рассматриваться разные меры; их эффективность нужно оценивать отдельно.

Проблема не в том, что шкалы ошибаются, а в том, что разные шкалы, даже с одинаковой меткой, спрашивают о разном. Исследователи проекта LONELY-EU провели систематический обзор инструментов социального взаимодействия и показали, насколько велик этот разрыв и что с ним можно сделать.

Что показывают цифры

Группа под руководством Ханса Роха Ийзермана просмотрела 9 032 статьи и обнаружила 2 720 разных опросников, измеряющих социальные связи. В 1 859 из 9 032 просмотренных статей разрабатывался новый инструмент — то есть принималось сознательное решение, о чём именно спрашивать и как. Выяснилось несколько вещей.

Треть всех инструментов создана в США, 56% — в англоязычных странах. На долю 27 стран Евросоюза приходится лишь 18,7% разработок. При этом европейские исследователи чаще адаптируют готовые опросники, чем создают свои. Это означает, что базовые вопросы о поддержке, доверии и изоляции формулировались в основном для американских выборок.

Среди инструментов с указанной возрастной категорией 52% ориентированы на людей 26–44 лет, и лишь 4,7% — на тех, кто старше 65. Только каждый десятый опросник упоминает какую-либо этническую или расовую группу. Пожилые люди, мигранты, этнические меньшинства и люди с низким доходом почти не участвовали в создании шкал, которыми сейчас измеряют одиночество по всей Европе.

Одинаковое название — разное содержание

Исследователи закодировали каждый вопрос всех 2 720 инструментов по единой системе из 73 категорий, а сходство двух опросников измерили индексом Жаккара. Если кратко: индекс показывает, сколько общих тем охватывают два инструмента, от 0 (ничего общего) до 1 (полное совпадение).

Результаты оказались низкими. Два опросника, помеченные как измеряющие функцию социальных связей (поддержка, помощь), делят в среднем 15,6% содержания. Инструменты категории «качество связей» — 9,4%, а самые конкретные «структурные» шкалы (количество контактов, частота встреч) — 20,1%. Для сравнения: шкалы депрессии, которые и так считаются разнородными, имеют среднее сходство около 36%.

Это значит, что две публикации с одинаковой пометкой «одиночество» могут описывать совершенно разные переживания. Один опросник спросит о частоте телефонных звонков, другой — о чувстве покинутости, третий — о наличии близкого человека в кризисной ситуации. Обобщать такие данные по странам и программам рискованно.

Почему даже одинаковый вопрос даёт разные цифры

В 2022 году два разных европейских опроса (EU-SILC и EU Loneliness Survey) задавали респондентам из 27 стран один и тот же прямой вопрос об одиночестве. Несмотря на одинаковую формулировку и национально представительные выборки, оценки распространённости различались на 8 и более процентных пунктов в некоторых странах, а ранжирование государств тоже не совпало.

Причина не только в содержании инструмента. Режим опроса (онлайн, телефон, личное интервью), выборка (потребительская панель или вероятностная), время полевого этапа и порядок вопросов в анкете — все эти факторы влияют на итоговую цифру. Единый инструмент необходим для сопоставимости, но сам по себе её не гарантирует.

Что это значит для политики и программ

Авторы политического обзора формулируют чёткую рекомендацию: публиковать рядом с каждой цифрой не только название инструмента, но и то, что именно он измеряет, а также способ проведения опроса и характеристики выборки. Для долгосрочных серий данных лучше сохранять неизменные вопросы и метод — это лучший доступный способ оценивать изменения во времени.

Для новых замеров они предлагают комбинировать шкалу одиночества (например, трёхпунктовую UCLA, которая показала наилучшую межстрановую сопоставимость) с несколькими вопросами о контактах и о наличии человека, на которого можно положиться. Такой набор позволит хотя бы приблизительно понять, какая именно форма связи нарушена у человека или группы.

Внутри проекта LONELY-EU сейчас разрабатывается EU Social Isolation and Loneliness (SIL) Index. Его структура «3–10–10» позволяет разным опросам использовать общее ядро из трёх пунктов для межстранового сравнения, десять расширенных — для национального мониторинга, и ещё десять — для специфических групп (например, пожилых людей). Каждая форма связи отчитывается отдельным показателем, так что министерство транспорта, социальной защиты или культуры может видеть, какая именно проблема в регионе требует её вмешательства.

Авторы подчёркивают, что любой новый индекс нуждается в независимой валидации, а одинаковые вопросы не отменяют различий в методах сбора данных. И всё же путь к адресным мерам лежит не через единую цифру, а через осознанный выбор того, что именно мы измеряем и для кого.

Основной источник: Mosalakanti, S., Srivastava, P., Paris, B., Sabater, N., Silan, M., Brickau, D. M., Luhmann, M., & Rocha IJzerman, H. (2026). What Europe's Social Connection Numbers Hide: Heterogeneity, Origins, and Implications for Policy (LONELY-EU Policy Brief No. 8). Zenodo. https://doi.org/10.5281/zenodo.23317688 (доступен PDF).

Дополнительно: Mauri, C., Barjaková, M., & Berlingieri, F. (2024). Measuring Loneliness: The European Union Loneliness Survey Covering 27 European Countries. In S. V. Schnepf, B. d'Hombres, & C. Mauri (Eds.), Loneliness in Europe (pp. 13–39). Springer. https://doi.org/10.1007/978-3-031-66582-0_2 (открытый доступ).

О проблемах обобщения данных из разных источников читайте в статье Почему глобальный индекс может недооценивать спад диких животных.