В 2016 году две нидерландские компании заинтересовались, как спят их сотрудники. Они собирали данные об активности и сне, а разбираться в этом пришлось органу защиты данных. Вывод оказался неудобным для работодателей: сведения о сне — это чувствительная медицинская информация, а согласие работника нельзя считать свободно данным, потому что между ним и работодателем существует дисбаланс власти. Об этом случае напоминают три биоэтика в комментарии, вышедшем в Nature 25 августа 2026 года.

Комментарий написали Брайан Д. Ирп, Себастьян Порсдам Манн и Эффи Вайена — исследователи из Копенгагенского университета, Национального университета Сингапура и Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Это не эксперимент и не обзор данных, а аргументированный этико-правовой текст: авторы предлагают принципы регулирования, а не сообщают о новом измерении. Важная оговорка: полный текст статьи находится за пейволлом, доступны только вводные абзацы и список литературы. Поэтому детали аргументации и формулировки трёх принципов ниже приводятся по пресс-релизу Копенгагенского университета и должны читаться именно так, а не как дословный пересказ самой статьи Nature.

Почему усталость вообще стала предметом измерения

Исходная посылка авторов проста и опирается на данные о безопасности: усталость за рулём может быть не менее опасна, чем вождение в нетрезвом виде. Но дальше начинается асимметрия, которую они и берут в качестве отправной точки. Прийти на работу пьяным — основание для увольнения. Прийти сонным — пока нет. Именно этот зазор между очевидным риском и отсутствием последствий делает сон привлекательной мишенью для технологий: если риск измерим, его хочется измерить и проконтролировать.

Технологии здесь делятся на два разных класса, и путать их не стоит. Первый — мониторинг: часы, кольца, браслеты и приложения, которые фиксируют время засыпания, длительность и регулярность сна. Второй — улучшение: повязки на голову, посылающие слабые электрические импульсы в мозг во время сна, или системы, проигрывающие звуки в точно рассчитанные моменты, чтобы влиять на активность мозга и углублять медленный сон. Цель — усилить восстановительный эффект сна и улучшить самочувствие и работоспособность в часы бодрствования.

Здесь авторы сами ставят ограничение, которое легко потерять в разговоре о перспективах. Себастьян Порсдам Манн формулирует его так: «Однако доказательства всё ещё ограниченны. Большинство исследований проводилось в контролируемых лабораторных условиях, и эффекты различаются между разными технологиями». Иными словами, регуляторные выводы делаются на опережение: обсуждается управление технологиями, польза которых пока подтверждена слабо и в основном вне реальной жизни.

Как добровольное становится ожидаемым

Механика превращения добровольного в обязательное описана в пресс-релизе через цитату Манна: «Это может быстро приобрести вид льготы для сотрудника. Но когда мониторинг и повышение производительности связывают между собой, возникает риск, что добровольные программы постепенно превратятся в ожидания или требования».

Логика здесь не в злом умысле, а в устройстве стимулов. Если устройство выдаёт отчёт о качестве сна, а от этого отчёта зависит допуск к смене, премия или оценка надёжности, то отказ перестаёт быть нейтральным выбором. Формально согласие остаётся, фактически его цена растёт. Авторы отдельно отмечают, что технология сна выглядит безобиднее других средств повышения производительности — и именно поэтому давление в пользу её использования легче оправдать. Работодатель в сферах, где усталость чревата тяжёлыми последствиями (медицина, транспорт, строительство), получает почти готовое обоснование.

Нидерландский случай 2016 года показывает, где проходит юридическая граница. Орган защиты данных квалифицировал собранные сведения как чувствительную медицинскую информацию, а согласие сотрудников — как несвободно данное из-за дисбаланса власти между работодателем и работником. Это не гипотетический сценарий из будущего, а уже принятое решение, хотя известно оно нам только в пересказе пресс-релиза: первоисточник решения нидерландского регулятора в доступных материалах отсутствует.

Три принципа, которые предлагают авторы

Первое предложение звучит как вопрос, который обычно пропускают: что именно улучшается и кто получает выгоду от этого улучшения. Авторы настаивают, что целью не должна быть только производительность — в расчёт нужно брать общее благополучие и здоровье спящего человека. Это разводит две вещи, которые в корпоративном контексте часто сливаются: улучшение сна ради самого человека и улучшение сна ради показателей.

Второе — порядок действий. Регулирование технологий сна должно вырабатываться через публичное обсуждение и демократическое участие до того, как эти технологии станут массовыми. Здесь заложена простая мысль: правила, написанные после широкого внедрения, почти всегда подстраиваются под уже сложившуюся практику, а не наоборот.

Третье — сочетание равного доступа и защиты. Доступ к эффективным технологиям улучшения сна должен быть справедливым, при этом нужно защищать приватность и право на отказ. Отдельно авторы подчёркивают, что контролировать доступ к данным, которые генерируются во время сна, должны сами люди. Итоговое предупреждение Манна звучит так: «Если такие гарантии не будут введены, общество рискует увидеть, как сон превратится из личной потребности в институциональную обязанность».

Что известно о точности устройств и о цене слежки за собой

Разговор о регулировании опирается на допущение, что измеряемое вообще поддаётся надёжному измерению. С этим есть проблемы. Рекомендации Всемирного общества сна по потребительским трекерам здоровья, опубликованные в Sleep Medicine в 2025 году (DOI 10.1016/j.sleep.2025.106506), фиксируют: точность разных устройств может существенно различаться в зависимости от качества и конфигурации сенсоров и алгоритмов интерпретации данных, а сами измерения не стандартизированы. Там же прямо сказано, что потребительские трекеры не предназначены в первую очередь для клинической диагностики и лечения. Оговорка та же, что и раньше: доступен пресс-релиз Национального университета Сингапура, а не полный текст рекомендаций, поэтому метод их составления проверить нельзя.

Есть и вторая линия риска, не связанная с работодателем. Публицистические обзоры The Conversation описывают ортосомнию — навязчивую погоню за идеальным сном, при которой человек настолько озабочен улучшением своих показателей, что это само по себе вызывает бессонницу. Там же отмечается, что данные цифровых устройств не обязательно точны или полезны, особенно для пожилых людей, а часть молодых пользователей сообщает об ухудшении самочувствия после приложения для сна. Это материалы в жанре мнения, а не первичные исследования, и их утверждения не подкреплены в доступном тексте собственными данными — но они показывают, что даже добровольный трекинг без всякого работодателя может вредить.

Наконец, есть вопрос, который авторы Nature не решают, а лишь обозначают контекстом: качество сна распределено неравномерно. Люди в плохом жилье или в шумной среде мало что могут изменить, какими бы устройствами они ни обзавелись. Пока это неравенство не сокращено, вряд ли цифровые устройства исправят проблемы сна на уровне популяции. Этот аргумент взят из публицистики, а не из комментария в Nature, и его стоит держать отдельно от трёх принципов.

Что из этого следует практически

Для читателя, который пользуется трекером сна по своей воле, вывод скромный: устройство даёт повод для наблюдений, но не готовый диагноз, и его показатели стоит воспринимать как ориентир, а не как оценку. Для того, кто сталкивается с корпоративной программой мониторинга, полезно помнить нидерландский прецедент: данные о сне — чувствительная категория, а согласие под давлением рабочей иерархии не считается свободным. Для исследователя или автора работы по этике технологий здесь есть готовый пример того, как правовой казус и этическая аргументация работают вместе — разбор подобных случаев строится по тем же правилам, что и критический анализ научной статьи: сначала отделить первичный источник от пересказа, затем проверить статус рецензирования и только потом делать выводы.

Открытым остаётся вопрос, который авторы ставят, но не закрывают: если технологии улучшения сна когда-нибудь докажут свою эффективность вне лаборатории, кто будет решать, кому они доступны и на каких условиях. Пока ответа нет, и именно поэтому предложение обсуждать правила заранее выглядит не абстрактной этикой, а вполне конкретным требованием к порядку принятия решений.

Источники

Схема показывает, как добровольная программа мониторинга сна при связке с оценкой производительности превращается в фактическое требование, и какие три принципа регулирования предлагают авторы.

Фото: Patrick / Pexels